Впервые за последние несколько месяцев Милдред довелось услышать, как играет Веда. Прогресс дочери её впечатлил. Для Милдред это были всего лишь ритмичные громкие звуки, поэтому она не могла судить о музыкальности исполнения. Однако уверенность, с которой взлетала над клавишами правая рука Веды, и изящная манера, с которой её левая рука перекрещивала правую, говорили сами за себя. Пьеса подходила к волнующей громкой кульминации, но внезапно стала тише. Веда взяла резкий аккорд.

—Почему-то всегда хочется сыграть это место именно так.

—Так и передам господину Рахманинову, когда встречу его.

Несмотря на ироничное замечание, мистер Ханнен нахмурился и пристально уставился на Веду. Немного смущённая, она закончила играть. Он ничего не сказал, а только поднялся, взял ноты и поставил перед ней.

—Посмотрим, как ты играешь с листа.

Веда быстро и механически отстучала пьесу по клавишам. Мистер Ханнен сосредоточенно глядел на пианистку и периодически морщился будто от боли. Когда в комнате наконец наступила благостная тишина, он снова подошёл к полкам, вытащил футляр со скрипкой, поставил возле Милдред, открыл его и стал натирать смычок канифолью.

—Попробуем аккомпанемент. Напомни, как тебя зовут?

—Мисс Пирс.

—А имя?

—Веда.

—Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

—Немного.

—А правила этикета проходила?

—Что-что?

—Хочу предупредить, Веда, что мои юные ученики должны придерживаться моих правил, и не только касательно музыки. Так что, если не хочешь схлопотать, нужно обращаться ко мне «сэр».

—Хорошо, сэр.

Милдред позабавило, что Веда внезапно стала кроткой как агнец. Ей хотелось рассмеяться, но вместо этого она сделала вид, что не слушает, и начала перебирать пальцами шёлковый чехол для скрипки, словно никогда не видела ничего более интересного. Мистер Ханнен взял скрипку в руки и повернулся к Веде.

—Это не мой инструмент, но сгодится, чтобы испытать, как ты аккомпанируешь. Дай мне ля.

Веда нажала на клавишу, он настроил скрипку и поставил ноты на пианино.

—Вот так. Играем оживлённо. Не затягивай.

Веда непонимающе глядела на ноты.

—Но вы же дали мне скрипичную партию.

—Не понял?

—Сэр.

—Ах, точно, — он взглянул на полки и покачал головой. — Партия для пианино должна быть где-то тут, но сейчас я её не вижу. Так что держи скрипичную партию перед глазами и аккомпанируй мне экспромтом... Так, посмотрим, у тебя четыре такта, потом вступаю я. На последнем такте считай вслух.

—Сэр, но я даже не знаю, как…

—Начали.

Ещё раз в отчаянии посмотрев на ноты, Веда сбивчиво сыграла длинный отрывок, который закончился где-то на верхних нотах. Потом, перейдя на гулкую низкую октаву, она начала отсчёт: один, два, три, четыре-и.

Даже Милдред стало понятно, что скрипка – это явно не инструмент мистера Ханнена. Но Веда продолжала играть басовую партию, а когда мистер Ханнен остановился, она заново исполнила длинное вступление, перешла на низкую октаву, отсчитала, и он вступил опять. Один раз, когда мистер Ханнен остановился, Веда пропустила длинную часть. Вместо неё она повторила главную партию скрипки, так что, когда он вступил, мелодии красиво слились в унисон. Закончив, мистер Ханнен отложил скрипку и снова стал глядеть на Веду.

—Где тебя учили гармонии?

—Нигде, сэр.

—Хм.