В последние месяцы Милдред впервые слышала, как играет Вида, и была в восторге от производимого эффекта. В самой музыке она разбиралась не слишком хорошо, разве только отмечая, что та звучно и величественно гремела. Но нельзя было не заметить, с каким уверенным видом Вида то и дело вздымала высоко в воздух правую руку и с какой изысканной манерой скрещивала над ней левую. Произведение нарастало, приближаясь к шумной, волнующей кульминации, и тут, непонятно почему, запнулось. Вида с досадой взяла один аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я передам господину Рахманинову при случае.

Мистер Хэннен сказал это с легкой иронией, но брови его сдвинулись, и он начал пристально наблюдать за Видой. Та, слегка присмирев, доиграла. Он ничего не сказал, поднялся, нашел ноты и положил их перед ней.
— Теперь попробуем сыграть с листа.

Вида простукала эту пьесу, словно живой пианол, в то время как мистер Хэннен то корчил лицо, словно от сильной боли, то пристально на нее смотрел. Когда в комнату, к счастью, вернулась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Вида?
— Немного.
— Немного, что?
— Простите?
— Должен предупредить вас, Вида, что с юными ученицами я, наряду с музыкальными, даю и уроки общего воспитания. Так вот, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Виды, которая вдруг стала такой смиренной и послушной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелковую ткань чехла от скрипки мистера Хэннена, будто это была самая занятная вышивка, какую она когда-либо видела. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой основной инструмент, но нам же нужно что-то, чему вы сможете аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне ля.

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, — довольно бодро. Не тащите.

Вида с недоумением уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— А, точно.

Он на мгновение задумался, глядя на полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я, кажется, не вижу ее сейчас. Ладно, оставьте у себя партию скрипки и подыграйте мне что-нибудь самостоятельно. Так… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинайте.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную пассажную фразу, которая затерялась где-то в высоких звенящих нотах. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала:
— Раз, два, три, четыре и…

Даже Милдред было ясно, что скрипка — определенно не основной инструмент мистера Хэннена. Но Вида продолжала свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фразу, гулко ударяла по басам, отсчитывала, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но, как показалось Милдред, мало-помалу все становилось слаженнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную пассажную фразу. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, все соединилось весьма удачно.

Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.