From MILDRED PIERCE by James M. Cain
Впервые за последние месяцы Милдред слышала игру Виды и была невероятно впечатлена. В самой музыке она не слишком разбиралась — та просто производила приятный, громкий трезвон. Но невозможно было оставить без внимания ни властные жесты, с которыми, Вида то и дело поднимала в воздух правую руку, ни стиль, с каким перекидывала она левую руку через правую. Пьеса нарастала, приближаясь к яркой, волнующей кульминации, и тут, непонятно почему, дрогнула. Вида раздражённо ударила по аккорду.


— Мне всегда хочется играть именно в таком ключе.
— Я передам господину Рахманинову при встрече.


Мистер Хэннен сказал это с лёгкой иронией, не смотря на это, его брови нахмурились, и он принялся пристально изучать Виду. Та, слегка виновато, доиграла. Он не сделал никаких замечаний, а поднялся, нашёл другое произведение и положил его перед ней.

— Теперь попробуем сыграть с листа.


Вида отыграла пьесу, подобно живому механическому пианино, в то время как мистер Хэннен то корчился, будто от нестерпимой боли, то всматривался в неё пристальным взглядом. Когда в комнате, наконец-то, воцарилась тишина, он снова подошёл к стеллажам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.


— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, напомните, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— А-а?..
— Вида.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Вида?
— Совсем немного.
— Совсем немного, что?
— Прошу прощения?
— Должен предупредить вас, Вида, что с юными ученицами я совмещаю музыкальные занятия и уроки хороших манер. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.


Милдред хотелось подпрыгнуть от восторга и расхохотаться, видя внезапно покорную и смиренную Виду. Однако она сделала вид, что не слушает, и принялась разглядывать шёлковый чехол от скрипки мистера Хэннена, будто перед ней была редчайшая вышивка.


Он тем временем поднял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, для чего вы могли бы подыграть, так что сойдёт. Дайте мне «ля».
Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, — живее. Не тяните.
Вида непонимающе смотрела на ноты.
— Но... вы дали мне партию для скрипки.
— ?
— Сэр.
— А, точно.
Он на мгновение пробежался глазами по полкам, а затем покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я её сейчас не вижу. Ладно, оставьте скрипичную партию перед собой и сыграйте мне аккомпанемент собственного сочинения. Так... У вас есть четыре такта до моего вступления. Последний такт отсчитывайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как...
— Начинайте.


Бросив на ноты отчаянный взгляд, Вида выдала длинную, неуверенную фигуру, закончившуюся где-то в звенящих клавишах. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и...»


Даже Милдред было понятно, что скрипка — явно не лучший инструмент мистера Хэннена. Но Вида упрямо вела свою басовую линию, и когда он замолкал, она повторяла ту же протяжную фигуру, вновь ударяла по басам, отсчитывала, и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но, мало-помалу, как показалось Милдред, игра стала созвучнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила свою затянутую фигуру. Вместо неё она повторила последний отрезок мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил вновь, их партии слились изящным перезвоном.


Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова рассмотрел Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.