Впервые за последние месяцы Милдред слышала, как играет Вида, и была восхищена производимым эффектом. В музыкальной стороне она не была до конца уверена, разве что та создавала солидный, громкий перезвон. Но нельзя было не заметить, с какой властностью Вида то и дело вздымала высоко в воздух правую руку и с каким изяществом перекрещивала над ней левую. Произведение нарастало, приближаясь к шумной, захватывающей кульминации, и тут, непонятно почему, запнулось. Вида раздражённо взяла аккорд.

— Я всегда хочу сыграть именно так.

— Передам господину Рахманинову при встрече.

Мистер Хэннен произнёс это с лёгкой иронией, но брови его нахмурились, и он начал пристально наблюдать за Видой. Та, слегка присмирев, доиграла. Он не сделал никаких замечаний, а поднялся, нашёл ноты и положил их перед ней.
— Теперь попробуем сыграть с листа.

Вида простучала эту пьесу, словно живой пианол, в то время как мистер Хэннен то корчил гримасы, словно от сильной боли, то пристально на неё смотрел. Когда в комнату, к счастью, наконец вернулась тишина, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?

— Мисс Пирс.

— А…?

— Вида.

— Вам уже доводилось аккомпанировать, Вида?

— Небольшой опыт есть.

— Небольшой опыт есть, что?

— Прошу прощения?

— Должен вас предупредить, Вида, что с юными ученицами я совмещаю музыкальные занятия с общим воспитанием. Так что, если не хотите получить по уху, обращайтесь ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Внезапно Смиренной и Послушной Виды. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шёлковую ткань чехла от скрипки мистера Хэннена, будто это была самая занятная вышивка, какую она когда-либо видела. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чему вы сможете аккомпанировать, так что сойдёт и это. Дайте мне ля.

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, начинайте — ритмично. Не тащите.

Вида с недоумением уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.

— …?

— Сэр.

— А, точно.

Он на мгновение задумался, глядя на полки, затем покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я что-то её не вижу. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и подыграйте мне что-нибудь самостоятельно. Так… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.

— Сэр, я даже не знаю, как…

— Начинайте.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную пассажную фразу, закончившуюся где-то в высоких звенящих нотах. Затем, выбивая тяжёлый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред могла понять, что скрипка уж точно не была сильной стороной мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную пассажную фигуру, выстукивала бас, отсчитывала такт, и он вступал вновь. Это продолжалось недолго, но, как показалось Милдред, мало-помалу всё становилось слаженнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную пассажную фигуру. Вместо неё она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, это вышло весьма аккуратно.

Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и возобновил свои пристальные взгляды на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?

— Я никогда не изучала гармонию, сэр.

— Хм…