Из романа Джеймса М. Кейна «Милдред Пирс»
В последние месяцы слух Милдред впервые ласкали звуки игры Виды, и она была очарована имм. В тонкости музыкального ремесла она не вникала, довольствуясь лишь оглушительным и триумфальным звучанием. Но властную уверенность, с которой Вида вздымала правую руку, словно дирижируя грозой, и ее изящный пассаж левой, нельзя было не заметить. Пьеса, словно неудержимый поток, неслась к громогласному финалу, но вдруг, как споткнувшийся конь, замерла. Вида, словно ужаленная осой, резко взяла аккорд.
— Мне всегда хочется играть именно так, – заявила она, словно утверждая непреложную истину.
— Я передам господину Рахманинову при случае, – отозвался мистер Хэннен с привкусом сарказма, но брови его сошлись в суровом взгляде, словно он пытался разгадать сложную загадку, изучая Виду. Та, слегка смутившись, закончила игру. Безмолвно он подошел к нотам и положил их перед ней, словно бросая вызов.
— Теперь попробуем чтение с листа, – промолвил он, как будто готовил её к сложному испытанию.


Вида отбарабанила эту пьесу, словно механическое пианино, а мистер Хэннен то морщился, словно от нестерпимой боли, то сверлил ее взглядом, словно пытаясь прочитать ее мысли. Когда в комнату, словно милость небес, воцарилась тишина, он достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал покрывать смычок канифолью, словно готовясь к священному ритуалу.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Приходилось вам аккомпанировать, Вида?
— Немного.
— Немного – что?
— Простите?
— Предупреждаю вас, Вида, что с юными ученицами я преподаю не только музыку, но и хорошие манеры. Так что, если не хотите получить щелчок по носу, обращайтесь ко мне "сэр".
— Да, сэр.


Милдред сдержала порыв ликования, глядя на внезапно смиренную Виду. Она притворилась, что не слушает, и перебирала пальцами шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, словно разглядывая драгоценную вышивку. Мистер Хэннен взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не моя скрипка, но нам нужно что-то для аккомпанемента, так что придется обойтись ею. Дайте мне ля.


Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и поставил ноты на пюпитр.
— Итак, – произнес он с деланным энтузиазмом. – Без уныния!


Вида, в полном замешательстве, уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— Ах, точно. – Он задумался на мгновение, просматривая полки, а затем покачал головой. – Партия фортепиано должна быть где-то здесь, но, кажется, я ее не найду. Ладно, оставьте партию скрипки и подберите аккомпанемент на слух. У вас четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я не знаю как…
— Начинайте!


Вида, бросив отчаянный взгляд на ноты, сыграла длинную, неуверенную пассажную фигуру, оборвавшуюся в высоком, звенящем регистре. Затем, выбивая тяжелый бас, она отсчитала: «И… раз, и два, и три, и четыре…»


Даже Милдред поняла, что скрипка не была родным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала упрямо вести свой бас, и когда он останавливался, она вновь повторяла длинную фигуру, отсчитывала, и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но мало-помалу их игра, как казалось Милдред, становилась все более согласованной. Однажды, вместо длинной пассажной фигуры, она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что сыграл, чтобы когда он продолжил снова, все слилось весьма гладко. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду.
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм.