Из «Милдред Пирс» Джеймса М. Кейна
Впервые за последние месяцы Милдред услышала, как играет Вида, и была в восторге. В самой музыке она не слишком разбиралась, но ясно слышала, что та играет громко и внушительно. Однако невозможно было не заметить, с какой мастерской уверенностью Вида то и дело поднимала высоко в воздух правую руку и как изысканно перекрещивала над ней левую. Весь пассаж нарастал, подходя к оглушительно-бурной кульминации, как вдруг, по непонятной причине, оборвался. Вида раздражённо взяла аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я передам господину Рахманинову при случае.


Мистер Хэннен сказал это с лёгкой насмешкой, однако нахмурился и принялся пристально разглядывать Виду. Вида, опустив взгляд, доиграла. Он не сделал никаких замечаний, а поднялся, нашёл ноты и положил их перед ней.
— Теперь почитаем с листа.
Вида простучала ритм, словно живая пианола, в то время как мистер Хэннен то корчил гримасы, словно испытывая сильную боль, то снова пристально смотрел на неё. Когда в комнате наконец-то воцарилась тишина, Мистер Хэннен снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать смычок канифолью.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— А ваше имя?
— Вида.
— Вам доводилось аккомпанировать, Вида?
— Немного.
— Немного, что?
— Простите?
— Должен предупредить, Вида, что юным ученицам я преподаю не только уроки музыки, но и общего воспитания. Так вот, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.


Милдред захотелось подпрыгнуть от восторга и расхохотаться, глядя на Виду, внезапно ставшую кроткой и смирной. Однако она сделала вид, что не слушает, и принялась перебирать пальцами шёлк чехла от скрипки мистера Хэннена, словно это была самая занятная вышивка, какую ей доводилось видеть. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде.
— Скрипка – не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чему вы могли бы аккомпанировать, так что она вполне подойдет. Возьмите «ля».
Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и поставил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, поживее. Не тяните время.
Вида в недоумении уставилась на ноты.
— Но... вы дали мне партию скрипки.
Ответа не последовало.
— Сэр?
— Ах, точно.
Он на мгновение задумался, глядя на полки, потом покачал головой.
—Партия фортепиано должна быть где-то здесь, но я сейчас её не вижу. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и подыграйте мне что-нибудь самостоятельно. Итак, у вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.
— Сэр, но я даже не знаю как...
— Начинайте.


В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную фигуру, закончившуюся где-то вверху, в звенящих высоких нотах. Затем, выбивая тяжёлый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и...»
Даже Милдред смогла понять, что скрипка уж точно не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда мистер Хэннен останавливался, она повторяла ту длинную фигуру, выстукивала бас, отсчитывала, и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но, мало-помалу, как показалось Милдред, игра становилась слаженнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную фигуру. Вместо неё она повторила последнюю часть мелодии, которую мистер Хэннен только что играл, так что, когда он вступил снова, всё соединилось весьма искусно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм...