Впервые за последние месяцы Милдред услышала игру Веды и была восхищена результатом. Музыкальная часть была ей не вполне понятна, разве что грохот выходил весьма знатный. Но невозможно было не заметить властную манеру, с которой Веда высоко вскидывала правую руку, и артистизм, с которым она скрещивала её с левой. Музыка нарастала, приближаясь к шумной, воодушевляющей кульминации, но вдруг необъяснимым образом запнулась. Веда взяла дерзкий аккорд.

— Именно так мне всегда и хочется её играть.

— Я передам господину Рахманинову при встрече, — отозвался господин Ханнен. В его голосе звучала лёгкая ирония, но брови нахмурились, а взгляд, устремленный на Веду, стал пронзительным.

Веда, немного умерив пыл, закончила играть. Он ничего не сказал, но встал, нашёл страницу партитуры и положил перед ней.

— Давай попробуем сыграть с листа.

Пока Веда колотила по клавишам, напоминая механическое пианино в человеческом обличье, господин Ханнен то морщился, будто от острой боли, то пристально смотрел на неё. Когда в комнате милостиво воцарилась тишина, он снова встал, подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать смычок канифолью.

— Давай попробуем поаккомпанировать. Как тебя зовут?

— Мисс Пирс.

— Как?

— Веда.

— Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

— Совсем немного.

— Совсем немного, кто?

— Прошу прощения?..

— Должен предупредить тебя, Веда, что юных учеников я наставляю не только в музыке, но и в целом. Так что, если не хочешь получить подзатыльник, обращайся ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред хотелось от души расхохотаться над Ведой, которая вдруг стала такой кроткой и смиренной. Однако она сделала вид, что не слушает, и принялась перебирать пальцами шёлковый чехол для скрипки господина Ханнена, словно это было самое изысканное шитьё, которое она когда-либо видела. Господин Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде.

— Я не скрипач, но тебе нужно кому-то аккомпанировать, так что сойдет. Извлеки ноту ля.

Веда взяла ноту, он настроил скрипку и установил нотный лист на фортепиано.

— Ладно, порезвее. Не затягивай.

Веда растеряно смотрела на ноты.

— Но… Это же партия для скрипки.

Господин Ханнен многозначительно ждал.

— …Сэр.

— Ах да, так и есть.

Он взглянул на полки, затем покачал головой.

— Ну, партия для фортепиано где-то здесь, но я её, похоже, сейчас не найду. Что ж, ориентируйся на партию скрипки и немного аккомпанируй мне самостоятельно. Итак, у тебя четыре такта, прежде чем я вступлю. Отсчитаешь вслух.

— Сэр, я даже не знаю, как…

— Начинай.

Бросив отчаянный взгляд на ноты, Веда сыграла длинный, запинающийся мотив, который закончился на каких-то звенящих высоких нотах. Затем, отбивая ритм клавишами нижнего регистра, она отсчитала:

— Раз, два, три, четыре и…

Даже Милдред заметила, что господин Ханнен совсем не скрипач, но Веда продолжила играть в нижнем регистре. Когда он остановился, она повторила длинный мотив, снова отбила ритм, отсчитала, и он опять вступил. Продолжалось это недолго, но, как показалось Милдред, мало-помалу процесс становился всё плавнее. В какой-то момент, когда господин Ханнен остановился, Веда пропустила длинный мотив. Вместо этого она повторила последнюю часть его мелодии, так что, когда он в очередной раз вступил, их партии совпали довольно чисто. Когда они закончили, господин Ханнен убрал скрипку и снова уставился на Веду. Затем спросил:

— Где ты обучалась гармонии?

— Я никогда не обучалась гармонии, сэр.

— Гмм.