Впервые за долгие месяцы Милдред видела, как Веда играет — и зрелище ее порадовало. Об исполнении судить она не бралась — заметила лишь, что гремит на славу. Зато исполнительница была хороша. Чтобы убедиться в этом, стоило лишь взглянуть, с какой отточенной, выверенной грацией порхают над клавишами руки Веды. Пьеса стремительно неслась к бурной развязке — и вдруг споткнулась на полном скаку. Веда резко, с вызовом ударила по клавишам.
— По-моему, здесь так и надо играть.
— При случае непременно передам мистеру Рахманинову, — обронил мистер Ханнен.
Слова его звучали шутливо, но взгляд, брошенный на Веду, был хмур и внимателен. Та присмирела и молча доиграла до конца. Не проронив ни слова, Ханнен поднялся, взял ноты и поставил на пюпитр.
— Попробуем с листа.
Веда бодро, механически отбарабанила пьесу. Мистер Ханнен пристально наблюдал за ней и время от времени болезненно морщился, словно от зубной боли. Когда в комнате настала долгожданная тишина, он подошел к полке, вынул скрипичный футляр, положил возле Милдред, достал смычок и принялся натирать его канифолью.
— Теперь аккомпанемент. Напомните, как вас?..
— Мисс Пирс.
— А?..
— Веда.
— Аккомпанировать доводилось?
— Немного.
— Немного… А дальше?
— Простите?
— Наверное, лучше предупредить сразу, Веда. Младших я учу не только музыке, но и манерам. Поэтому — «сэр». Если, конечно, не хотите получить подзатыльник.
— Хорошо, сэр.
Кроткая и покладистая Веда являла собой столь диковинное зрелище, что Милдред едва не прыснула со смеху. Но притворилась, что ничего не слышит, и принялась теребить шелковую подкладку скрипичного футляра, словно редкий образец музейного шитья. Мистер Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде.
— Инструмент не мой, но для аккомпанемента сойдет. Возьмите «ля».
Веда нажала клавишу. Он настроил скрипку и поставил ноты на пюпитр.
— Начнем. И поживее, не затягивайте.
Веда в недоумении уставилась на ноты:
— Но это же партия для скрипки…
— …?
— Сэр.
— Хм, и правда.
Бросив взгляд на полки, он качнул головой.
— Партия для фортепиано где-то здесь, но сейчас не найду. Неважно, оставим скрипичную. Играйте, как можете. У вас четыре такта, на пятом я вступаю. Последний отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начали.
Бросив отчаянный взгляд на ноты, Веда выдала длинный, неуверенный пассаж, замерший где-то в конце верхнего регистра. Затем резко ударила по басам и отсчитала:
— Раз, два, три, четыре и —…
Теперь даже Милдред заметила: мистер Ханнен не в ладах со скрипкой. Но Веда упрямо держала басы и, когда он замолкал, начинала заново: пассаж-басы-отсчет. Тот опять вступал. Так продолжалось какое-то время, и Милдред было решила, что звучание понемногу выравнивается. Но тут Ханнен в очередной раз запнулся, а Веда вместо привычного вступления подхватила его фразу — и на сей раз тот вошел чисто и точно.
Когда всё закончилось, Ханнен убрал скрипку в футляр и окинул Веду долгим, внимательным взглядом. Затем спросил:
— Где учили гармонию?
— Нигде, сэр. Вообще не изучала.
— Вот как…
_________________________________________