Впервые за несколько месяцев Милдред слушала, как играет Веда, и пребывала в восхищении. Восторг вызывала далеко не музыкальная часть, — тут Милдред могла выделить только особенно выразительный стук клавиш, — а вот сам стиль исполнения был выше всяких похвал. Правая рука Веды повелительно взмывала высоко вверх. Руки скрещивались над клавиатурой невообразимым образом так, что левая оказывалась поверх правой. Мелодия с нарастающим грохотом приближалась к своей самой яркой части, как вдруг дерзко оборвалась.


— Всегда хочется играть ее именно так.


— Обязательно передам мистеру Рахманинову при встрече.


В голосе мистера Ханнена звучала легкая ирония, однако он нахмурился так, что брови соединились в одну линию и взгляд стал тяжелым. Веда смутилась и сконфуженно доиграла до конца. Больше не добавив ни слова, мистер Ханнен встал, отыскал какие-то ноты и положил перед ней.


— Давай попробуем сыграть с листа.


Все время, пока Веда со стуком перебирала клавиши, как механическое пианино, мистер Ханнен то морщил лицо будто страдал от сильной боли, то тяжело смотрел на нее не мигая. Когда в комнате воцарилась благодатная тишина, он снова подошел к шкафу — на этот раз за скрипкой. Он расположил футляр рядом с Милдред, открыл его и стал натирать смычок канифолью.


— Давай выясним, как тебе дается аккомпанирование. Повтори-ка, как тебя зовут?


— Мисс Пирс.


— Как-как?


— Веда.


— Веда, тебе когда-нибудь доводилось аккомпанировать?


— Чуть-чуть.


— Чуть-чуть, а дальше?


— Простите?


— Веда, должен тебя предупредить, что в работе с юными дарованиями я сочетаю музыкальные методы с традиционными. И если ты не хочешь, чтобы к уху прицепили прищепку для нот, лучше называй меня сэр.


— Да, сэр.


Глядя на то, какой Веда вдруг стала сговорчивой, Милдред хотелось хохотать и хлопать в ладоши. Но вместо этого она притворилась, будто совсем не слушает и занята шелковой подкладкой футляра — самым увлекательным предметом шитья, который ей доводилось видеть в жизни.


Наконец, мистер Ханнен достал скрипку и повернулся к Веде:


— Скрипка не мой инструмент, но ты должна кому-то аккомпанировать. Так что придется сыграть. Дай-ка ноту ля.


Веда нажала ля. Он настроил скрипку и разложил ноты на фортепьяно.


— Готово. Мелодия довольная быстрая, не тяни ее.


Веда непонимающе смотрела в ноты.


— А почему... вы дали мне партию скрипки? — спросила она неуверенно, с паузой после «почему».


— Mм?


— Сэр.


— О, и правда.


Он скользнул взглядом по полком и покачал головой.


— Партия фортепьяно где-то здесь, но сейчас не попадается мне на глаза. Держи перед собой, что есть, и попробуй подыграть мне, как умеешь. Так, посмотрим: перед моим вступлением у тебя четыре такта Последний считай вслух.


— Сэр, но я даже не знаю, как...


— Начинай.


Веда с отчаянием посмотрела в ноты и, спотыкаясь, исполнила длинную музыкальную фигуру, которая которая под конец со звоном улетела под потолок. Уже под тяжелые гудящие басы Веда сосчитала: «Раз, два, три, четыре и...».


Даже Милдред заметила, что скрипка это точно не тот инструмент, на котором играет мистер Ханнен. Веда все продолжала гудеть басами. Когда мистер Ханнен закончил свою часть, она повторила длинную фигуру, затем последовали глухие басы и счет до четырех. Снова заиграл Мистер Ханнен. Это продолжалось еще какое-то время. Милдред казалось, что по чуть-чуть звучание становится более мелодичным. Когда мистер Ханнен остановился, Веда не стала исполнять длинную фигуру, которую повторяла раньше. Вместо нее она сыграла последний фрагмент из партии мистера Ханнена, поэтому, когда он снова вступил, все соединилось довольно аккуратно. Когда они доиграли, мистер Ханнен отложил скрипку в сторону и снова посмотрел на Веду.


— Где ты учила гармонию?


— Я никогда не изучала гармонии, сэр.


— Xм.