Джеймс Кейн
Из книги «Милдред Пирс»
Впервые за последние несколько месяцев Милдред слышала, как играет Веда, и, надо сказать, её игра ей нравилась. Что именно это была за вещь, она не могла сказать, но шума там было немало. Наверняка это была собственная манера исполнения Веды — особенно когда та высоко вздымала правую руку или играла, скрестив над клавиатурой обе руки. Музыкальное напряжение нарастало, а затем вдруг музыка замерла, и Веда грубо взяла резкий аккорд.
— Всегда хотела так сыграть.
— Скажу господину Рахманинову при встрече, — сухо произнёс господин Ханнен, сердито нахмурив брови и строго посмотрев на Веду.
Смутившись, Веда закончила своё исполнение. Не сказав ни слова, мистер Ханнен встал, нашёл какие-то ноты и поставил их перед ней.
— Посмотрим, как вы читаете с листа.
Веда механически, как заводное пианино, простучала по клавишам предложенный отрывок, от чего мистер Ханнен скривил лицо, словно его перекосило от боли, и жёстко уставился на неё. Когда, наконец, в комнате воцарилась тишина, он снова подошёл к полкам, достал оттуда футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл крышку и начал натирать смычок канифолью.
— Попробуйте мне аккомпанировать. Напомните, как вас зовут?
— Мисс Пирс.
— Ммм…?
— Веда.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Веда?
— Немного.
— Что значит — немного?!
— Извините?
— Должен вас предупредить, Веда: я учу не только музыке, но ещё и вежливости. Я не терплю фамильярности. Поэтому, если вы не желаете получить оплеуху, станете говорить мне «сэр»!
— Хорошо, сэр.
Милдред хотела было посмеяться над Ведой, которая вдруг стала скромной и робкой, но осеклась. Вместо этого, она сделала вид, будто совсем не слушает разговор. Ей вдруг стала безумно интересна шёлковая обшивка футляра скрипки мистера Ханнена — настоящий шедевр швейного искусства.
Мистер Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде.
— Это не мой основной инструмент, но, думаю, найду, что сыграть, чтобы вы могли мне аккомпанировать. Дайте ля.
Веда нажала клавишу. Он поднял скрипку и поставил нотный лист на подставку пианино.
— Вот это. Кое-что подвижное. Не затягивайте.
Веда безразлично посмотрела в нотный текст.
— Но почему вы дали мне партию скрипки?
— Что?
— ...Извините. Сэр.
— Скрипки? Минуточку.
Он быстро оглядел полки, покачал головой и сказал:
— Ну, партия фортепиано где-то затерялась. Не вижу, где она. Оставьте партию скрипки и аккомпанируйте по ней. Составьте свой аккомпанемент. Посмотрим, что у вас получится. У вас четыре такта до моего вступления. Просчитайте последний вслух.
— Но, сэр, я понятия не имею…
— Начинайте.
С отчаянием посмотрев в текст, Веда сыграла какую-то долгую и непонятную музыкальную фразу, которая закончилась высокими нотами. Затем, взяв глубокий басовый аккорд, она просчитала:
— Раз, два, три, четыре, и…
Скрипка, без сомнения, не была родным инструментом мистера Ханнена — Милдред поняла это сразу. Веда повела свой бас, а когда мистер Ханнен остановился, снова ударила по клавишам, повторила фразу, сосчитала — и начала сначала. Это продолжалось некоторое время, и, мало-помалу, Милдред стало казаться, что аккомпанемент становился гармоничнее. В какой-то момент, когда мистер Ханнен сделал паузу, Веда не стала играть длинный пассаж, а повторила последнюю часть своего аккомпанемента — так, что, когда он снова вступил, она плавно влилась в сопровождение его мелодии.
Когда они закончили, мистер Ханнен убрал скрипку и спросил Веду:
— Где вы учились гармонии?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.