Из романа Джеймса М. Кейна «МИЛДРЕД ПИРС»

Впервые за последние месяцы Милдред слышала, как играет Вида, и была восхищена от услышанного. В музыкальной части она не совсем разбиралась, разве что звучный грохот ей нравился. Но невозможно было не заметить, с каким авторитетным видом Вида то и дело вздымала высоко правую руку и с какой грацией скрещивала над ней левую. Пьеса нарастала, приближаясь к шумной кульминации, и тут вдруг, непонятно почему, запнулась. Вида раздраженно взяла аккорд. «Мне всегда хочется сыграть именно так».

«Я передам господину Рахманинову при встрече».

Мистер Ханнен произнес это с легкой иронией, но брови его сдвинулись, и он принялся пристально изучать Виду. Та, слегка присмирев, доиграла. Он не сделал никаких замечаний, а встал, нашел ноты и положил перед ней. «Теперь попробуем играть с листа».

Вида простучала пьесу, словно живой механический пианист, в то время как мистер Ханнен то корчил гримасу, будто от сильной боли, то пристально на нее смотрел. Когда в комнату, к облегчению, наконец вернулась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок. «Теперь попробуем аккомпанировать. Как вас зовут, напомните?»

«Мисс Пирс».

«Э-э?»

«Вида».

«Вам доводилось аккомпанировать, Вида?»

«Немного».

«Немного, что?»

«…Прошу прощения?»

«Предупреждаю, Вида, что с юными ученицами я совмещаю музыкальные занятия с общим воспитанием. Так что если не хотите получить по уху, обращайтесь ко мне «сэр».

«Да, сэр».

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Виды, внезапно ставшей такой смиренной и почтительной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелк чехла для скрипки мистера Ханнена, словно это была самая удивительная вышивка, какую ей доводилось видеть. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде. «Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чтобы вы могли аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне ля».

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр ноты. «Хорошо — поживее. Не тяните».

Вида с недоумением уставилась на ноты. «Так вы дали мне партию скрипки».

«?»

«Сэр».

«А, точно».

Он на мгновение заглянул на полки, затем покачал головой. «Ну, партия фортепиано где-то здесь, но я что-то не вижу её сейчас. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и подыграйте мне что-нибудь от себя. Посмотрим… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух».

«Сэр, я даже не знаю, как…»

«Начинайте».

Безнадежно взглянув на ноты, Вида сыграла длинный, неуверенный пассаж, завершившийся где-то в звенящей вышине. Затем, выбивая тяжелый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред могла понять, что скрипка явно не была основным инструментом мистера Ханнена. Но Вида продолжала вести басовую линию, и когда он останавливался, она повторяла длинный пассаж, выстукивала бас, отсчитывала такт, и он вступал вновь. Так продолжалось недолго, но мало-помалу, как показалось Милдред, их игра становилась слаженнее. Однажды, когда мистер Ханнен остановился, Вида пропустила длинный пассаж. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что когда он снова вступил, они соединились весьма изящно. Когда они закончили, мистер Ханнен убрал скрипку и возобновил свое пристальное созерцание Виды. Затем спросил: «Где вы изучали гармонию?»

«Я никогда не изучала гармонию, сэр».

«Хм».