Милдред услышала Веду за игрой впервые за несколько месяцев, и процесс произвёл на неё знатное впечатление. Она не сильно знала этот отрывок - могла только определить, что он отличался хорошей громкой трескотнёй. Однако нельзя было не отметить то, как профессионально выглядела Веда, поднимая правую руку высоко в воздухе, или перекрещивая её с левой. Мелодия отрывка продолжала нарастать до оживлённой раскатистой кульминации, а потом необъяснимым образом сбилась. Веда взяла резкий аккорд.
— Всегда хотела сыграть его именно так.
— Расскажу господину Рахманинову при встрече.


Тон Ханнена был слегка ироничным, но брови его нахмурились, а острый взгляд впился в Веду. Веда, несколько отрезвлённая, закончила. Он ничего не сказал, лишь поднялся, взял ноты и положил перед ней.
— Попробуем чтение с листа.


Она оттарабанила отрывок, будто была пианолой в человеческом обличии, а Ханнен, не переставая пристально следить за ней, периодически морщил лицо так, словно страдал от сильной боли. Когда же наступившая тишина смилостивилась над ним, он снова подошёл к полке, достал скрипку, поставил рядом с Милдред, открыл и начал канифолить смычок.
— Давайте с аккомпанементом. Ещё раз, как вас зовут?
— Мисс Пирс.
— А...?
— Веда.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Веда?
— Совсем чуть-чуть.
— Совсем чуть-чуть — и?
— Прошу прощения?
— Должен вас предупредить, Веда, в своих методах я смешиваю музыкальное и нравственное воспитание. А теперь, если не желаете получить по уху, зовите меня сэр.
— Да, сэр.


Милдред почувствовала такое ликование от вида внезапно ставшей тихой и скромной Веды, что хотелось рассмеяться ей прямо в лицо. Однако, она сделала вид, что не слушает, начав теребить шёлк на чехле от скрипки Ханенна, будто это была самая интересная ткань, что она видела. Теперь он взял скрипку и повернулся к Веде.
— Это не мой инструмент, но думаю, для аккомпанемента что-то да найдётся. Сыграйте «ля».
Веда отбила ноту, он настроил скрипку, и поставил на пианино лист.
— Хорошо — по-живее немножко. Не растягивайте.
Веда уставилась на запись.
— Почему... Вы же дали мне партию скрипки.
—?
— Сэр.
— О, да, дал. — Он взглянул на полки и покачал головой. — Ну, партия для пианино где-то там, но сейчас я её не нахожу. Хорошо, держите партию скрипки перед собой и сочините мне аккомпанемент. Посмотрим… передо мной у вас четыре такта. Последний считайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как....
— Начинайте.


Бросив отчаянный взгляд на музыку, Веда сыграла долгую, запинающуюся фигуру, окончив её на высокой ноте. А затем, грохнув тяжёлый бас, посчитала:
— Раз, два, три, четыре, и...


Даже Милдред смогла распознать, что Ханенн не скрипач. Веда не переставала играть бас, а когда он останавливался, повторяла долгую фигуру, опять бас, считала, и он снова начинал. Продолжалось это недолго, но мало-помалу, Милдред начало казаться, что музыка как будто стала складнее. Один раз, когда Ханнен остановился, Веда пропустила долгую фигуру. Вместо этого, она повторила последнюю часть его партии, так что, когда он опять начал, мелодии сошлись весьма гладко. Когда они закончили, Ханнен отложил скрипку и вновь уставился на Веду. Спросил:
— Где вы учили гармонию?
— Я не учила гармонию, сэр.
— Хм...