Это был первый раз за последние месяцы, когда Милдред слышала, как играет Вида, и она была в восторге от производимого эффекта. В самой музыке она не была совсем уж уверена, разве что она создавала славный громкий звон. Но нельзя было не заметить тот властный жест, с которым Вида то и дело поднимала высоко в воздух правую руку, и ту изысканную манеру, с которой она закидывала левую руку через правую. Произведение нарастало, приближаясь к оглушительно-бурной кульминации, и тут, непонятно почему, запнулось. Вида с досадой взяла один аккорд.
— Я всегда хочу сыграть это именно так.
— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.


Мистер Хэннен сказал это с легкой иронией, но брови его сдвинулись, и он начал пристально разглядывать Виду. Вида, слегка присмирев, доиграла. Он не сделал никакого замечания, а встал, нашел ноты и положил их перед ней.
— Давайте проверим умение читать с листа.


Вида простучала эту пьесу, как живой пианол, в то время как мистер Хэннен то морщился, словно испытывая сильную боль, то пристально на нее смотрел. Когда в комнату, к счастью, вернулась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Вида?
— Немного.
— Немного, что?
— …Прошу прощения?
— Должен вас предупредить, Вида, что с юными ученицами я совмещаю общее воспитание с музыкальным. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.


Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Внезапно ставшей такой смиренной и почтительной Виды. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, словто это была самая интересная вышивка, какую она когда-либо видела. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чему вы сможете аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне ля.


Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и поставил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, начинайте — бодрее. Не тяните.


Вида с недоумением уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— Ах, точно.


Он на мгновение задумался, просматривая полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но, кажется, я ее сейчас не вижу. Ладно, оставьте у себя партию скрипки и подыграйте мне что-нибудь от себя. Посмотрим… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинайте.


Безнадежно взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную фигуру, закончившуюся где-то вверху, в звенящих высоких нотах. Затем, выбивая тяжелый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»


Даже Милдред могла понять, что скрипка определенно не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фигуру, выстукивала бас, считала, и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но, мало-помалу, как показалось Милдред, все становилось плавнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную фигуру. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, все связалось довольно-таки гладко. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм.