Это был первый раз за несколько месяцев, когда Милдред слышал игру Веды, а она была довольна воспроизведенным впечатлением. В мелодии она была не уверенна, убеждаясь лишь в шумности и лязганье звучания. Но отрицать то, с какой властностью Веда вздымала свою правую руку в воздух, и с какой утонченностью левая рука перекрещивалась с второй, было невозможно. Музыка нарастала до своего шумного и будоражащего апогея, но вдруг без объяснения стихла. Веда вздорно сыграла аккорд: «Я всегда склонна играть эту композицию именно так.»

— Как встречу Господина Рахманинова, обязательно ему передам.

В голосе Мистера Гэннена проскальзывали нотки иронии, но брови его все же были нахмурены, а глаза с колкостью устремлены на Веду. Веда, посрамившись, окончила игру. Он же ничего не сказал, лишь встал со стула, подобрал нотный лист и положил его перед ней. «Давай попробуем исполнить с листа,» — буркнул он.

Веда быстро отгремела мелодию, словно пианола, пока Мисттер Гэннэн попеременно корчился, словно в агонии, уставившись на неё. Когда к превеликой милости комнату наполнила тишина, мужчина подошел к полкам, достал скрипку в чехле, положил рядом с Милдред, открыл чехол и начал канифолить смычок, — «Так, попробуем с аккомпанементом. Напомни, как тебя зовут?»

— Мисс Пирс.
— Ага—?
— Веда.
— Ты когда—нибудь играла аккомпанемент, Веда?
— Ну чуть—чуть.
— Что, чуть—чуть?
— Простите, что?
— Хочу вас предупредить, Веда, что с юными учениками я даю не только музыкальные наставления, но и общее обучение. Так что, если не хотите получить по уху, то зовите меня “сэр”.
— Да, сэр.

Милдред хотела оторваться на Веде и рассмеяться от её смущенности и тихости. Однако, виду не показала виду, что слушает, и лишь ощупывала шелковую обивку чехла скрипки Мистера Гэннэна, словно это самое завораживающее тканое изделие, которое она когда—либо видела. Он наконец взял в руки скрипку и повернулся к Веде, — «Я на этом инструменте не специализируюсь, но вам нужно под что—то играть аккомпанемент, так что пойдет и так. Сыграйте ноту ля.»

Веда нажала на клавишу. Он же настроил скрипку и поставил ноты на подставку на пианино, — «Хорошо, легонько, не тяните ноту.»

Веда недоумевающе смотрела на нотный стан, — «Погодите, вы же мне дали ноты для партии скрипки…»

— Что?
— Сэр.
— А, и вправду.

Он окинул взглядом полки и покачал головой, — «Чтож, где—то должны быть ноты и для пианино, но я пока что не могу из найти. Хорошо, пусть партия для скрипки будет перед вами, а вы играйте аккомпанемент на ваше усмотрение. Посмотрим ка, вы играете за четыре счета до моей партии. Последний счет озвучьте.»

— Сэр, но я даже не знаю как—
— Начинайте.

Отчаянно глянув на ноты, Веда сыграла долгий и неуверенный аккорд, выливающийся в звонких нотках в конце. И, настукивая гулкий бас, начала счет, — «Раз, два, три, четыре—»

Даже Милдред понимала, что скрипка отнюдь не инструмент Мистера Гэннэна, но Веда продолжала выстукивать бас, а когда останавливалась, вновь играла вступление, отсчитывала затакт, и он подхватывал мелодию. Какое-то время это повторялось, но раз за разом, звук становился плавнее. Когда Мистер Гэннэн остановился, Милдред не сыграла то вступление. Заместо этого, она воспроизвела последнюю часть его ранее сыгранной партии, и когда он вновь присоединился, созвучие получилось совсем не плохим. Мистер Гэннен убрал скрипку и уставился на Веду, — «Где вы учились гармонии?»

— Я никогда гармонию не изучала, сэр.
— Хм.