Впервые за последние месяцы Милдред довелось услышать игру Веды, и она была восхищена её звучанием. В музыкальной сути она не слишком разбиралась, только отметила, что шумная дробь производила сильное впечатление. Но нельзя было не заметить уверенности, с какой Веда поднимала правую руку высоко в воздух, или того изящества, с каким перекрещивала её левой. Пьеса всё поднималась к шумной и яростной кульминации — и вдруг непонятно сникла. Веда ударила раздражённый аккорд.

— Мне всё время хочется сыграть именно так.

— Ну что ж, я передам мистеру Рахманинову, когда увижусь с ним.

Мистер Ханнен сказал это слегка иронично, но брови его сдвинулись, и он начал внимательно наблюдать за Ведой. Та, слегка приструненная, доиграла. Он никак не прокомментировал её исполнение, лишь поднялся, достал с полки ноты и положил перед ней.


— Давайте попробуем чтение с листа.

Веда тарабанила пьесу, как живая пианола, а мистер Ханнен то морщился, будто испытывал сильную боль, то пристально на неё смотрел. Когда в комнате, к облегчению всех, наконец воцарилась тишина, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.

— Попробуем аккомпанемент. Как тебя зовут?

— Мисс Пирс.

— А?..

— Веда.

— Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

— Ну... чуть-чуть.

— Чуть-чуть... и?

— Простите?..

— Предупреждаю тебя, Веда: я молодым ученикам даю и общие наставления, и музыкальные. Так что если не хочешь получить затрещину, обращайся ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред захотелось вскинуть каблуки и расхохотаться при виде Веды, которая вдруг стала смиренной и послушной. Но она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шов на шёлковом чехле мистера Ханнена, будто это была самая занимательная строчка в её жизни. Он взял скрипку и повернулся к Веде.


— Это не мой инструмент, но хоть что-то нужно для аккомпанемента, так что придётся обойтись им. Настрой «ля».Веда коснулась клавиши, он подтянул струну и положил ноты на пианино.


— Хорошо, теперь чуть поживее. Не тяни.

Веда уставилась в ноты пустым взглядом.

— Но... вы же дали мне скрипичную партию.

— И..?

— Ах, сэр.Он снова пошарил на полке, потом покачал головой.

— Ладно, партия фортепьяно где-то есть, но сейчас не вижу. Хорошо, держи перед собой скрипичные ноты и придумай свой аккомпанемент. Так... у тебя четыре такта до моего вступления. Последний считай вслух.

— Сэр, я ведь даже не знаю, как...

— Начинай.

После отчаянного взгляда на ноты Веда сыграла длинную, прерывистую фигурацию, которая завершилась где-то в звонких верхних нотах. Затем, ударив тяжёлый бас, она сосчитала:

— Раз, два, три, четыре — и...

Даже Милдред поняла, что скрипка определённо не была инструментом мистера Ханнена. Но Веда продолжала отбивать басы, и когда он остановился, снова повторила фигурацию, отбила бас и сосчитала — и он вступил вновь. Так продолжалось некоторое время, и Милдред показалось, что постепенно игра становилась всё плавнее. В какой-то момент, когда мистер Ханнен замолчал, Веда не стала повторять фигурацию, а воспроизвела заключительные ноты мелодии, которую он только что играл, так что когда он вступил снова, всё соединилось довольно изящно.

Когда они закончили, мистер Ханнен убрал скрипку и снова уставился на Веду. Потом сказал:

— Где ты изучала гармонию?

— Я никогда не изучала гармонию, сэр.

— Хм.