Это было впервые за последние месяцы, когда Милдред слышала, как Веда играет, и она была в восторге от эффекта. В музыкальной части она была не совсем уверена, разве что та производила прекрасный шумный грохот. Но невозможно было ошибиться в том, с каким авторитетом Веда то и дело высоко поднимала правую руку и со стилем пересекала ее левой. Пьеса все нарастала до оглушительного, шумного кульминации, и затем, непонятно почему, замерла. Веда раздраженно взяла аккорд.

— Я всегда хочу играть ее именно так.

— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.

Мистер Хэннен слегка иронизировал по этому поводу, но его брови сдвинулись, и он начал пристально разгляды Веду. Веда, немного пристыженная, закончила. Он не сделал никакого комментария, но встал, нашел кусок нот и положил его перед ней.
— Давайте попробуем с листа.

Веда простучала эту пьесу, как человеческое пианино, в то время как мистер Хэннен то морщился, словно испытывал сильную боль, то пристально смотрел на нее. Когда в комнату, к счастью, пробралась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Попробуем аккомпанировать. Как, говорите, вас зовут?

— Мисс Пирс.

— Прошу?

— Веда.

— Вам когда-нибудь приходилось аккомпанировать, Веда?

— Совсем немного.

— Совсем немного, что?

— … Прошу прощения?

— Могу предупредить вас, Веда, что с юными учениками я смешиваю общие наставления с музыкальными. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Веды, которая вдруг стала такой смиренной и покорной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелк чехла для скрипки мистера Хэннена, словно это была самая интересная вышивка, которую она когда-либо видела. Он теперь взял скрипку и повернулся к Веде.

— Это не мой основной инструмент, но должно же быть что-то, чему вы можете аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне ля.

Веда нажала ноту, он настроил скрипку и положил на пианино лист с нотами.

— Хорошо… немного бодрее. Не тяните ноту.

Веда озадаченно посмотрела на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.

— …?

— Сэр.

— Ах, точно.

Он посмотрел на полки мгновение, потом покачал головой.
— Что ж, партия фортепиано где-то здесь, но, кажется, я ее в данный момент не вижу. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и сыграйте мне небольшой аккомпанемент самостоятельно. Давайте посмотрим… у вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.

— Сэр, я бы даже не знала, как…

— Начинайте.

После отчаянного взгляда на ноты Веда сыграла длинную, неуверенную фигуру, которая закончилась где-то вверху, в звенящих нотах. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред могла определить, что скрипка определенно не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Веда продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фигуру, ударяла по басу, считала, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но, мало-помалу, как подумала Милдред, все становилось плавнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Веда пропустила длинную ноту. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, это довольно аккуратно соединилось. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Веду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?

— Я никогда не изучала гармонию, сэр.

— Хм.