Впервые за последние месяцы Милдред слышала, как играет Вида, и она была в восторге от производимого эффекта. В собственно музыкальной части она была не совсем уверена, разве только что та производила славный громкий перезвон. Но нельзя было ошибиться в том, как авторитетно Вида то и дело высоко поднимала правую руку и как стильно она закидывала левую руку через правую. Пьеса все приближалась к шумной, волнующей кульминации, и тут, непонятно почему, Вида запнулась. Она раздраженно взяла аккорд.

— Я всегда играю так.
— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.

Мистер Хэннен сказал это слегка иронически, но брови его нахмурились, и он начал пристально разглядывать Виду. Вида, немного пристыженная, доиграла. Он не сделал никакого замечания, а встал, нашел ноты и положил их перед ней.

— Давайте попробуем сыграть с листа.

Вида проиграла пьесу, как живое пианино, в то время как мистер Хэннен то морщился, словно испытывая сильную боль, то пристально смотрел на нее. Когда в комнату, к счастью, вернулась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок.

— Теперь попробуем аккомпанировать. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— А?..
— Вида.
— Вы когда-нибудь аккомпанировали, Вида?
— Немного.
— Немного, что?
— Простите?
— Должен вас предупредить, Вида, что с юными ученицами я, наряду с музыкальными, даю и уроки общего воспитания. И если вы не хотите получить подзатыльник, вам придется называть меня «сэр».
— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха, глядя на Виду, которая вдруг сразу стала такой смиренной и покорной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, словно это была самая интересная вышивка, какую она когда-либо видела. Он теперь взял скрипку и повернулся к Виде.

— Это не мой инструмент, но вам же нужно к чему-то аккомпанировать, так что придется играть на нем. Дайте мне ля.

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пианино ноты.
— Хорошо... играйте бодро. Не тащите.

Вида с недоумением посмотрела на ноты.
— Но... вы дали мне партию скрипки.
— ?..
— Сэр.
— А, точно.

Он на мгновение посмотрел на полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь, но, кажется, я сейчас ее не вижу. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и сыграйте мне произвольный аккомпанемент. Посмотрим... у вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как...
— Начинайте.

После отчаянного взгляда на ноты Вида сыграла длинную, неуверенную фразу, которая закончилась где-то в верхних звенящих нотах. Потом, взяв тяжелый бас, она отсчитала:
— Раз, два, три, четыре и...

Даже Милдред могла определить, что скрипка, несомненно, была не инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фразу, брала бас, отсчитывала, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но, как подумала Милдред, мало-помалу игра становилась ровнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную фразу. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, они соединились весьма удачно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм...