Впервые за последние месяцы Милдред услышала, как играет Веда, и пришла в восторг от удивления. Что касается самой музыки, она не была уверена — кроме того, что шум и грохот выходили на славу. Но нельзя было не заметить властного жеста, с которым Веда поднимала правую руку высоко в воздух, или изящного движения, когда левая рука пересекала её. Пьеса всё нарастала, стремясь к оглушительному, яркому финалу, но внезапно споткнулась. Веда раздражённо ударила аккорд.

— Я хочу играть именно так.

— Я передам это господину Рахманинову, когда увижу его.

В словах мистера Хэннена прозвучала лёгкая ирония, но брови его сдвинулись, и он стал внимательно разглядывать Веду. Та, слегка смущённая, доиграла. Он ничего не сказал, поднялся, достал ноты и положил перед ней.

— Попробуем чтение с листа.

Веда отбарабанила пьесу, словно механическая пианола, пока мистер Хэннен то морщился, будто от сильной боли, то буравил её взглядом. Когда тишина, к счастью, вернулась в комнату, он снова подошёл к полке, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и стал натирать смычок канифолью.

— Давайте попробуем аккомпанемент. Как вас зовут?

— Мисс Пирс.

— А?

— Веда.

— Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

— Немного.

— Немного… что?

— Простите?

— Предупреждаю, Веда: с юными учениками я совмещаю общее воспитание с музыкальным. Так что, если не хочешь получить щелчок по уху, называй меня «сэр».

— Да, сэр.

Милдред едва сдерживала смех при виде Веды, вдруг ставшей тихой и послушной. Однако сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шёлк чехла от скрипки мистера Хэннена, будто это была самая занимательная вышивка на свете. Он взял скрипку, повернулся к Веде.

— Это не мой инструмент, но тебе нужно хоть что-то аккомпанировать, так что сойдёт. Настрой «ля».

Веда взяла ноту, он подтянул струну и положил на пюпитр ноты.

— Хорошо, чуть поживее. Не тяни.

Веда растерянно посмотрела на страницы.

— Но… вы дали мне скрипичную партию.

— Что?

— Сэр.

— Ах да, и правда.

Он порылся на полке, затем покачал головой.

— Ладно, партия для фортепиано где-то тут, но сейчас я её не вижу. Пусть скрипичная остаётся перед тобой, а ты подыграй что-нибудь сама. Смотри: у тебя четыре такта до моего вступления. Последний считай вслух.

— Сэр, я даже не знаю, как…

— Начинай.

Бросив отчаянный взгляд на ноты, Веда заиграла длинную, сбивчивую фигурацию, которая затерялась где-то среди звонких верхних нот. Затем, грохнув тяжёлым басом, она отсчитала:

— Раз, два, три, четыре — и…

Даже Милдред заметила, что скрипка явно не была инструментом мистера Хэннена. Но Веда продолжала свой бас, и, когда он остановился, вновь повторила длинный пассаж, ударила басом, отсчитала — и он снова вступил. Это продолжалось недолго, но постепенно, подумала Милдред, дело пошло на лад. Однажды, когда мистер Хэннен замолчал, Веда пропустила фигурацию и вместо неё повторила окончание мелодии, которую он играл, так что его новое вступление легло на неё удивительно ровно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Веду.

— Где ты изучала гармонию?

— Я никогда не изучала гармонию, сэр.

— Хм.