Впервые за последние месяцы Милдред слышала, как играет Вида, и она была восхищена производимым эффектом. В собственно музыкальной стороне она не была вполне уверена, разве что та производила славный оглушительный грохот. Но нельзя было не оценить тот властный жест, с каким Вида то и дело вздымала высоко в воздух правую руку, и ту изысканность, с какой она перекрещивала над нею левую. Пассаж нарастал, приближаясь к шумной, будоражащей кульминации, и тут, без видимой причины, споткнулся. Вида с досадой взяла один аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.

Мистер Хэннен отнесся к этому с легкой иронией, однако брови его сдвинулись, и он начал пристально наблюдать за Видой. Та, слегка присмирев, доиграла. Он не сделал никаких замечаний, а поднялся, нашел ноты и положил их перед ней.
— Теперь почитаем с листа.

Вида простучала эту пьесу, словно живой пианол, в то время как мистер Хэннен то корчил гримасу, словно от сильной боли, то пристально на нее смотрел. Когда в комнату, к счастью, наконец просочилась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок.
— Теперь займемся аккомпанементом. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— А?..
— Вида.
— Вам уже приходилось аккомпанировать, Вида?
— Совсем немного.
— Совсем немного, что?

— Прошу прощения?
— Предупреждаю, Вида, что с юными ученицами я, наряду с музыкальными, даю и уроки общего воспитания. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от восторга и расхохотаться, глядя на эту внезапно присмиревшую и сникшую Виду. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелк чехла от скрипки мистера Хэннена, словно это была самая занятная вышивка, какую ей доводилось видеть. Он тем временем взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чему вы могли бы аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне ля.

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, — довольно бодро. Не тащите.

Вида озадаченно уставилась на ноты.
— Но... вы дали мне партию скрипки.
— ?..
— Сэр.
— А, точно.

Он на мгновение задумался, глядя на полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я, кажется, не вижу ее в данный момент. Ладно, оставьте у себя партию скрипки и подберите мне аккомпанемент на слух. Так... У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как...
— Начинайте.

Видя, после отчаянного взгляда на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную фигуру, закончившуюся где-то вверху, в зоне звенящих высоких нот. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и...»

Даже Милдред могла понять, что скрипка определенно не была сильной стороной мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фигуру, ударяла по басам, отсчитывала, и он вступал вновь. Так продолжалось некоторое время, но, как показалось Милдред, мало-помалу все становилось слаженнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную фигуру. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, все соединилось весьма изящно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.