За последние месяцы это был первый раз, когда Милдред слышала игру Виды, и она была в восторге от производимого эффекта. В самой музыке она не очень разбиралась, знала лишь, что та громыхает и гремит. Но нельзя было не заметить, с каким уверенным видом Вида то и дело высоко поднимала правую руку и с какой грацией перекрещивала ее левой. Произведение нарастало, приближаясь к шумной, захватывающей кульминации, и тут вдруг, без видимой причины, запнулось. Вида с досадой взяла аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.

Мистер Хэннен сказал это с легкой иронией, но брови его сдвинулись, и он начал пристально разглядывать Виду. Та, слегка присмирев, доиграла. Он ничего не сказал, поднялся, нашел ноты и положил их перед ней.
— Теперь попробуем сыграть с листа.

Вида простучала пьесу, словно механическое пианино, в то время как мистер Хэннен то корчил гримасы, словно от сильной боли, то пристально на нее смотрел. Когда в комнату, к счастью, наконец вернулась тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вида, вы когда-нибудь аккомпанировали?
— Немного.
— Немного, что?
— Простите?
— Должен предупредить вас, Вида, что с юными ученицами я, наряду с музыкальными, даю и уроки общего воспитания. Так вот, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от восторга и расхохотаться, глядя на Выду, которая вдруг стала такой смиренной и покорной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, словто это была самая занятная вышивка, какую ей доводилось видеть. Тем временем он взял скрипку и повернулся к Виде.
— На этом инструменте я играю неважно, но нам нужна какая-нибудь вещь для аккомпанемента, так что сойдет. Возьмите ноту «ля».

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр пианино ноты.
— Итак, играйте бодро. Не тащите.

Вида с недоумением уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— А, точно.

Он на мгновение задумался, глядя на полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я, кажется, не вижу ее. Ладно, оставьте у себя партию скрипки и подыграйте мне на слух. Так… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинайте.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную пассажную фразу, которая закончилась где-то в самой верхней, звенящей октаве. Затем, выбивая тяжелый бас, она отсчитала:
— Раз, два, три, четыре и…

Даже Милдред могла определить, что скрипка явно не была сильной стороной мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную пассажную фразу, выбивала бас, отсчитывала такт, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но мало-помалу, как показалось Милдред, игра становилась ровнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную пассажную фразу. Вместо нее она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, это вышло довольно складно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Выду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.