Впервые за последние месяцы Милдред слышала, как играет Вида, и была в восторге от производимого эффекта. В собственно музыкальной части она была не совсем уверена, разве что та производила славный громкий перезвон. Но нельзя было не заметить авторитетной манеры, с которой Вида то и дело высоко поднимала правую руку, или стиля, с которым она закидывала левую руку через правую. Пьеса нарастала до оглушительно громкого кульминационного момента и затем, непонятно почему, застопорилась. Вида раздражённо взяла аккорд. «Я всегда хочу играть это так».

— Я передам господину Рахманинову, когда увижу его.

Мистер Хэннен отнёсся к этому слегка иронично, но его брови нахмурились, и он начал пристально разглядывать Виду. Вида, немного присмирев, доиграла. Он не сделал никакого комментария, но встал, нашёл ноты и положил их перед ней. — Давайте попробуем играть с листа.

Вида протараторила эту пьесу, как живое пианино, в то время как мистер Хэннен то морщился, словно испытывал сильную боль, то пристально на неё смотрел. Когда в комнату, к счастью, вкралось молчание, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок. — Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?

— Мисс Пирс.

— А?

— Вида.

— Вам доводилось аккомпанировать, Вида?

— Немного.

— Немного, что?

— …Прошу прощения?

— Могу предупредить вас, Вида, что с юными ученицами я смешиваю общее воспитание с музыкальным. Так что, если не хотите получить подзатыльник, обращайтесь ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Виды, которая вдруг стала такой смиренной и покорной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шёлк чехла для скрипки мистера Хэннена, словно это была самая интересная вышивка, какую она когда-либо видела. Он теперь взял скрипку и повернулся к Виде. — Это не мой основной инструмент, но должно же быть что-то, чему вы можете аккомпанировать, так что сойдёт и это. Дайте мне ноту «ля».

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку
и положил на пюпитр пианино ноты. — Хорошо — немного оживлённее. Не тяните.

Вида с недоумением посмотрела на ноты. — Но… вы дали мне партию скрипки.

— ?

— Сэр.

— А, точно, так и есть.

Он посмотрел на полки, затем покачал головой. — Ну, партия фортепиано где-то здесь, но, кажется, я её сейчас не вижу. Ладно, оставьте партию скрипки перед собой и сыграйте мне небольшой аккомпанемент самостоятельно. Посмотрим… у вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.

— Сэр, я даже не знаю, как…

— Начинайте.

После отчаянного взгляда на ноты Вида сыграла длинную, неуверенную фигуру, которая закончилась где-то вверху, в звенящих нотах. Затем, выбивая тяжёлый бас, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред могла определить, что скрипка определённо не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла длинную фигуру, выбивала бас, отсчитывала, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но, как подумала Милдред, мало-помалу всё становилось ровнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную фигуру. Вместо неё она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, это соединилось довольно аккуратно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем: — Где вы изучали гармонию?

— Я никогда не изучала гармонию, сэр.

— Хм.