За последние месяцы Милдред впервые слышала, как играет Вида, и была в восторге от производимого эффекта. В собственно музыкальной части она была не совсем уверена, разве что звучало громко и бравурно. Но нельзя было не заметить, с каким авторитетным видом Вида то и дело высоко вздымала правую руку и с каким изяществом перекидывала левую через правую. Пьеса нагнеталась к шумной, волнующей кульминации, и тут вдруг, непонятно почему, запнулась. Вида с досадой взяла аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Передам господину Рахманинову при встрече.

Мистер Хэннен произнес это с легкой иронией, но брови его нахмурились, и он начал пристально разглядывать Виду. Вида, слегка присмирев, доиграла. Он ничего не сказал, поднялся, нашел ноты и положил перед ней.
— Теперь попробуем сыграть с листа.

Вида простучала эту пьесу, словно механическое пианино, в то время как мистер Хэннен то морщился, будто от боли, то пристально на нее смотрел. Когда в комнате наконец воцарилась благодатная тишина, он снова подошел к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать канифолью смычок.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как вас, говорили?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вам уже приходилось аккомпанировать, Вида?
— Немного.
— Немного, что? …
— Прошу прощения?
— Предупреждаю, Вида, с юными ученицами я, наряду с музыкой, даю и кое-какие общие уроки. Так что если не хочешь получить подзатыльник, обращайся ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха при виде Виды, которая вдруг стала такой смиренной и почтительной. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, словно это была самая занятная вышивка из всех, что ей доводилось видеть. Тем временем он взял скрипку и повернулся к Виде.
— На этом инструменте я играю нечасто, но нам нужно что-то, чтобы вы могли аккомпанировать, так что сойдет. Дайте мне «ля».

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пюпитр ноты.
— Итак, — довольно бодро. Только не тяните.

Вида в растерянности уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне скрипичную партию.
— …?
— Сэр.
— А, точно.

Он на мгновение задумался, глядя на полки, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то здесь должна быть, но я что-то не вижу её сейчас. Так и быть, оставь скрипичную партию перед собой и подбери мне аккомпанемент на слух. Посмотрим… У тебя четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитай вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинай.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинную, неуверенную фразу, которая забралась куда-то в самые верхние, звенящие ноты. Затем, тяжело ударяя по басам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред было слышно, что скрипка — явно не основной инструмент мистера Хэннена. Но Вида продолжала вести свой бас, и когда он останавливался, она повторяла свою длинную фразу, ударяла по басам, отсчитывала, и он вступал снова. Так продолжалось недолго, но, как показалось Милдред, мало-помалу все начало налаживаться. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила свою длинную фразу. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что, когда он вступил снова, все сложилось довольно складно. Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем спросил:
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Хм…