Впервые за последние несколько месяцев Милдред услышала, как играет Вида, и ей очень понравилось то, что она увидела. В самой музыке она не совсем разбиралась, но звучание было громким и впечатляющим. Но нельзя было не заметить, с каким авторитетом Вида высоко поднимала правую руку и с каким стилем скрещивала над ней левую.

Произведение приближалось к громкому, захватывающему финалу, но вдруг, без видимой причины, Вида запнулась. Она с раздражением взяла аккорд.
«Я всегда хочу сыграть именно так».

«Я передам господину Рахманинову, когда увижу его».

Мистер Хэннен сказал это с небольшой насмешкой, но его брови нахмурились, и он начал пристально наблюдать за Видой. Вида, немного смутившись, закончила играть. Он ничего не сказал, встал, нашел ноты и положил их перед ней.
«Давай проверим умение играть с листа».

Вида проиграла пьесу быстро, как музыкальный автомат, а мистер Хэннен то морщился, будто ему было очень больно, то пристально на нее смотрел. Когда в комнате, к счастью, воцарилась тишина, он снова подошел к полке, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
«Теперь попробуем сыграть в дуэте. Как тебя зовут, напомни?»

«Мисс Пирс».

«А?»

«Вида».

«Ты когда-нибудь аккомпанировала, Вида?»

«Немного».

«Немного, что?»

«…Прошу прощения?»

«Должен предупредить тебя, Вида, что с юными учениками я совмещаю музыкальные уроки с уроками хороших манер. Так что, если не хочешь получить подзатыльник, обращайся ко мне "сэр"».

«Да, сэр».

Милдред захотелось подпрыгнуть от смеха, увидев, как Вида вдруг стала такой тихой и скромной. Однако она сделала вид, что не слушает, и трогала шелковый чехол скрипки мистера Хэннена, будто это была самая интересная ткань, которую она когда-либо видела.

Он взял скрипку и повернулся к Виде.
«Это не мой основной инструмент, но нам нужно что-то, чтобы ты могла аккомпанировать, так что сойдет. Возьми ноту "ля"».

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пианино ноты.
«Хорошо, играй немного быстрее. Не тяни».

Вида с недоумением посмотрела на ноты.
«Но… вы дали мне партию для скрипки».

«…?»

«…Сэр».

«А, точно».

Он немного поискал на полках, затем покачал головой.
«Ну, партия для фортепиано где-то здесь, но я ее сейчас не вижу. Ладно, оставь партию скрипки перед собой и сыграй мне аккомпанемент самостоятельно. Посмотрим… у тебя есть четыре такта до моего вступления. Последний такт посчитай вслух».

«Сэр, я даже не знаю, как…»

«Начинай».

После отчаянного взгляда на ноты Вида сыграла длинную, неуверенную мелодию, которая закончилась где-то в высоких звенящих нотах. Затем, сильно ударяя по басовым клавишам, она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и…»

Даже Милдред могла понять, что скрипка определенно не была основным инструментом мистера Хэннена. Но Вида продолжала играть бас, и когда он останавливался, она повторяла свою длинную мелодию, снова играла бас, считала, и он вступал снова. Это продолжалось недолго, но, как показалось Милдред, постепенно все звучало ровнее. Один раз, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинную мелодию. Вместо этого она повторила последнюю часть мелодии, которую он только что играл, так что когда он вступил снова, это получилось очень слаженно.

Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду. Затем он спросил:
«Где ты изучала гармонию?»

«Я никогда не изучала гармонию, сэр».

«Хм».