Впервые за несколько месяцев Милдред услышала, как играет Веда, и чувство восторга наполнило её. И хотя Милдред не разбиралась в тонкостях музыкального исполнения — для неё эта пьеса была лишь набором приятных громких звуков — невозможно было не заметить властную манеру, с которой Веда высоко поднимала правую руку, или то, как искусно она заносила над ней левую. И вот, когда пьеса близилась к драматической кульминации, всё неожиданно остановилось: Веда взяла диссонирующий аккорд.

— А я так и хотела... с самого начала... Мне так больше нравится...

— Ну что же, обязательно передам Рахманинову.

Ханнен произнёс это с толикой иронии, при этом он нахмурился и начал пристально смотреть на Веду. Немного смутившись за свою маленькую импровизацию, Веда закончила исполнение. Ничего не сказав, Ханнен встал, отыскал у себя ноты какого-то произведения и поставил их перед Ведой.

— Так, давай попробуем чтение с листа...

Пальцы Веды бегали по клавишам, как молоточки у пианолы. Ханнен слушал, сверля Веду взглядом, и время от времени на его лице появлялась такая гримаса, будто ему было очень больно. И вот, когда в комнате наконец-то стало тихо, он подошёл к стеллажу, взял футляр для скрипки, положил его рядом с Милдред, раскрыл и начал канифолить смычок.

— Теперь аккомпанемент. Напомни, пожалуйста, как тебя?..

— Мисс Пирс.

— Как ты сказала?

— Веда.

— Аккомпанировала когда-нибудь?

— Немного...

— Немного ЧТО?

— Я Вас не поняла...

— Веда, позволь предупредить тебя, что на своих занятиях помимо музыки я также учу молодых людей и хорошим манерам, поэтому если не хочешь получить оплеуху, прошу впредь обращаться ко мне «сэр».

— Да, сэр.

Милдред чуть не расхохоталась — её Веда вдруг стала такой послушной и кроткой. Но Милдред сделала вид, что не слушает их — она теребила шёлковый чехол для скрипки, будто это была самая занимательная вещь, сшитая когда-либо. Тем временем Ханнен взял скрипку и повернулся к Веде.

— ПризнАюсь, скрипка — не мой инструмент, но ты же должна кому-то аккомпанировать... Так, ладно, дай мне «ля».

Веда взяла нужную ноту. Ханнен настроил скрипку и поставил ноты на фортепиано.

— А теперь — аллегретто... Оживлённо.

Веда глядела на ноты с недоумением.

— Но тут же ноты для скрипки... сэр.

— Так, сейчас...

Ханнен взглянул на стеллаж и покачал головой.

— Где-то здесь должны быть и для фортепиано… но я что-то их не вижу. В общем, давай сделаем так: пусть партия скрипки остаётся у тебя, а ты саккомпанируешь мне на своё усмотрение... Импровизируй. Смотри, у тебя здесь четыре такта, затем вступаю я. В последнем такте считаешь вслух.

— Но сэр, я даже не знаю как...

— Всё, вперёд!

Взглянув на ноты с отчаянием, Веда сыграла длинный прерывистый фрагмент, уходящий к концу в высокие ноты, после чего на басовой клавише она отсчитала: «Раз, два, три, четыре и...».

Даже Милдред и та заметила, что скрипка, определённо, не инструмент Ханнена. Веда же продолжала вести басовую партию. Когда Ханнен останавливался, она повторяла длинный фрагмент, затем басовой клавишей отсчитывала четыре четверти для Ханнена. Так продолжалось некоторое время. Милдред казалось, что постепенно получается всё лучше и лучше. Один раз, когда Ханнен сыграл свою часть, Веда не стала играть тот длинный фрагмент. Вместо этого она повторила мотив, сыгранный им, и когда Ханнен снова вступил, всё сложилось весьма гармонично. Они закончили. Ханнен отложил скрипку и глядя на Веду свойственным ему взглядом спросил:

— А где ты изучала гармонию?

— Я никогда не занималась гармонией, сэр.

— Хм...