Впервые за прошедшие месяцы Милдред услышала игру Веды, что привело её в восторг. Хотя музыка не была ей знакома, она даже находила её приятной. Но невозможно было не отметить ту величественную манеру, с которой Веда высоко поднимала правую руку и скрещивала над ней левую. Пьеса то набирала обороты, звуча страстно и оглушающе, то вдруг обрывалась. Веда задела какую-то визгливо отозвавшуюся клавишу.

 

– Почему-то мне всегда хочется играть именно так.

 

– Поделюсь этим с господином Рахманиновым, когда увижу его в следующий раз.

 

В ответе господина Ханнена слышалась ирония, но после этих слов он нахмурился и пристально взглянул на Веду. Она, слегка смутившись, закончила пьесу. Господин Ханнен ничего не сказал. Он встал, взял ноты и положил их перед ней на пюпитр со словами:

 

– Давай попробуем читать с листа.

 

Веда вся дрожала, словно ожившая пианола, а мистер Ханнен то морщился, будто от невыносимой боли, то вновь внимательно смотрел на неё. Когда в комнате, наконец, воцарилась тишина, он снова подошёл к полкам, достал футляр для скрипки, поставил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать смычок канифолью.

 

– Давай попробуем аккомпанемент. Как тебя зовут?

 

– Мисс Пирс.

 

– Как-как?

 

– Веда.

 

– Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?

 

– Совсем немного.

 

– Совсем немного, и…?

 

– Извините…?

 

– Я предупреждаю тебя, Веда, что в случае с юными учениками я примешиваю общие наставления к музыкальным. Так что, если не хочешь получить по уху, впредь называй меня «сэр».

 

– Хорошо, сэр.

 

Милдред хотелось вскочить на ноги и рассмеяться от того, какой кроткой и покорной вдруг стала Веда. Однако та делала вид, что не слушает, и теребила пальцами шёлк чехла от скрипки мистера Ханнена, словно это была самая интересная вещь, которую она когда-либо видела. Он взял скрипку и повернулся к Веде.

 

– Это не совсем мой инструмент, но тебе нужно что-то, чему ты сможешь аккомпанировать, так что сойдёт. Возьми ля.

 

Веда выдала нужную ноту. Мистер Ханнен настроил скрипку и переложил партитуру на фортепьяно.

 

– Хорошо, постарайся играть немного резвее. Не затягивай.

 

Веда непонимающе посмотрела на ноты.

 

– Вы дали мне партию для скрипки.

 

– И?

 

– Сэр.

 

– Ах, да. Так оно и есть.

 

Он бросил взгляд на полки, и покачал головой.

 

– Ну, где-то там есть партия для фортепьяно, но сейчас я её не вижу. Так что оставь партию скрипки перед глазами и немного аккомпанируй сама. Посмотри – у тебя четыре такта, прежде чем вступлю я.

 

– Сэр, я даже не знаю, как…

 

– Настройся.

 

В отчаянии взглянув на ноты, Веда сыграла длинную, прерывистую мелодию, закончившуюся звенящими нотами. Затем, ударив по тяжёлым басам, она начала считать:

 

– Раз, два, три, четыре, и…

 

Даже Милдред заметила, что мистер Ханнен явно не скрипач. Но Веда продолжала жать басы, и, когда он остановился, она повторила длинную мелодию вновь, ударила по басам, сосчитала, и он снова вступил.

 

Так продолжалось недолго, но постепенно, как показалось Милдред, игра становилась всё более плавной. Один раз мистер Ханнен остановился, и Веда не стала играть длинный аккорд. Вместо этого она повторила последнюю часть арии, которую играл он, так что когда он снова вступил, всё соединилось довольно гармонично. Когда они закончили, мистер Ханнен убрал скрипку и снова уставился на Веду. Затем он спросил:

 

– Где ты изучала гармонию?

 

– Я никогда не изучала гармонию, сэр.

 

– Хм-м.