Впервые за последние несколько месяцев Милдред услышала, как играет Веда и была восхищена результатом. В музыке она не очень разбиралась, но шум и грохот звучали эффектно. Зато нельзя было не заметить уверенности, с которой Веда раз за разом поднимала правую руку высоко в воздух, и той изящной манеры, с какой перебрасывала через неё левую. Пьеса всё нарастала, поднимаясь к бурному, оглушительному финалу, и вдруг, непостижимо, сбилась. Веда раздражённо ударила аккорд.
— Мне всегда хочется сыграть именно так.
— Я непременно передам это господину Рахманинову, когда увижу его, — слегка иронично заметил мистер Ханнен, но брови его нахмурились, и он начал пристально наблюдать за Ведой.
Веда, чуть пристыженная, доиграла пьесу. Он ничего не сказал, лишь поднялся, нашёл на полке ноты и положил их перед ней.
— Попробуем с листа.
Веда пробежала пьесу, как живая пианола, а мистер Ханнен то морщился, словно от боли, то пристально вглядывался в неё. Когда в комнате наконец воцарилась милостивая тишина, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и начал натирать смычок канифолью.
— Попробуем аккомпанемент. Как вас зовут, напомните?
— Мисс Пирс.
— А-а?
— Веда.
— Ты когда-нибудь аккомпанировала, Веда?
— Немного.
— Немного… что?
— Простите?
— Предупреждаю, Веда, с юными ученицами я смешиваю общее воспитание с музыкальным. Если не хочешь получить щелчок по уху, обращайся ко мне «сэр».
— Да, сэр.
Милдред едва удержалась, чтобы не подпрыгнуть от смеха, видя, как Веда вдруг стала кроткой и смирной.
Однако сделала вид, что не слушает, и перебирала шёлк скрипичного чехла, будто это самое интересное шитьё на свете.
Ханнен поднял скрипку и повернулся к Веде.
— Это не мой инструмент, но аккомпанемент нужен — так что придётся довольствоваться им. Возьми «ля».
Веда ударила нужную ноту, он настроил скрипку и положил на рояль ноты.
— Ну, чуть поживее. Не тяни.
Веда недоумённо взглянула на лист.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— _?
— Сэр.
— Ах да, точно. — Он поискал на полках, покачал головой. — Ладно, партия фортепиано где-то есть, но сейчас не вижу. Оставь перед собой скрипичную и придумай собственный аккомпанемент. У тебя четыре такта перед моим вступлением. Последний считай вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинай.
После отчаянного взгляда на ноты Веда сыграла длинную, неуверенную фигуру, завершившуюся где-то в верхнем звоне. Потом, грохнув тяжёлым басом, отчеканила:
— Раз, два, три, четыре — и…
Даже Милдред поняла, что скрипка явно не инструмент мистера Ханнена. Но Веда продолжала басовую линию, и когда он остановился, снова повторила длинную фигуру, ударила бас, сосчитала — и он вступил опять. Так продолжалось недолго, но постепенно, подумала Милдред, всё становилось плавнее. Однажды, когда Ханнен прервался, Веда пропустила длинную фигуру и вместо неё повторила концовку темы, которую он играл, так что их партии сошлись удивительно ловко.
Когда они закончили, Ханнен убрал скрипку и снова впился взглядом в Веду.
— Где ты изучала сольфеджио?
— Я никогда не изучала сольфеджио, сэр.
— Хм… — только и произнёс он.