из романа Джеймса М. Кейна «Милдред Пирс»

За последние месяцы Милдред впервые слышала, как играет Вида, и была в восторге от производимого эффекта. В самой музыке она не очень-то разбиралась — просто стоял оглушительный, но благородный грохот. Зато не оставалось никаких сомнений в том, с каким апломбом Вида то и дело высоко вздымала правую руку и с какой грацией перекрещивала над нею левую. Произведение нарастало, приближаясь к шумной, захватывающей кульминации, но тут вдруг, без видимой причины, запнулось. Вида с досадой взяла аккорд.
— Мне всегда так и хочется его сыграть.
— Я непременно передам это господину Рахманинову при встрече.

Мистер Хэннен произнёс это с лёгкой иронией, однако брови его нахмурились, и он принялся пристально разгляды Виду. Та, слегка присмирев, доиграла. Никак не прокомментировав, он поднялся, подобрал ноты и положил перед ней.
— Давайте проверим, как вы читаете с листа.

Вида отбарабанила пьесу, словно живой пианол, а мистер Хэннен всё это время то корчил гримасы, будто от сильной боли, то неотрывно на неё смотрел. Когда в комнате наконец воцарилась блаженная тишина, он снова подошёл к полкам, достал футляр со скрипкой, поставил его рядом с Милдред, открыл и принялся натирать канифолью смычок.
— Теперь попробуем аккомпанемент. Как, говорите, вас зовут?
— Мисс Пирс.
— И…?
— Вида.
— Вида, вы когда-нибудь аккомпанировали?
— Немного.
— Немного — что?
— Простите?
— Предупреждаю, Вида: с юными ученицами я, помимо музыки, занимаюсь и общим воспитанием. Так что если не желаете получить по уху, обращайтесь ко мне «сэр».
— Да, сэр.

Милдред страшно захотелось подпрыгнуть от смеха, глядя на эту внезапно присмиревшую и сникшую Виду. Однако она сделала вид, что не слушает, и перебирала пальцами шёлковую обивку футляра мистера Хэннена, будто перед ней была самая занятная вышивка в мире. Тем временем он взял скрипку и повернулся к Виде.
— Это не мой инструмент, но вам же нужно к чему-то подыгрывать, так что сойдёт и это. Дайте ля.

Вида нажала клавишу, он настроил скрипку и положил на пианино ноты.
— Итак — поживее. Только не тяните.

Вида растерянно уставилась на ноты.
— Но… вы дали мне партию скрипки.
— …?
— Сэр.
— А, точно.

Он немного поискал на полках, потом покачал головой.
— Ну, партия фортепиано где-то тут должна быть, но я что-то не вижу. Ладно, оставьте у себя скрипку и подберите аккомпанемент на слух. Так… У вас есть четыре такта, прежде чем я вступлю. Последний такт отсчитайте вслух.
— Сэр, я даже не знаю, как…
— Начинайте.

В отчаянии взглянув на ноты, Вида сыграла длинный, неуверенный пассаж, закончившийся где-то в самой высокой, звенящей октаве. Затем, гулко ударив по басам, она отсчитала:
— Раз, два, три, четыре и…

Даже Милдред было понятно, что скрипка — определённо не конёк мистера Хэннена. Но Вида продолжала басить, а когда он останавливался, повторяла свой длинный пассаж, гулко ударяла по басам, отсчитывала — и он вступал снова. Так продолжалось некоторое время, но, как показалось Милдред, мало-помалу всё становилось слаженнее. Однажды, когда мистер Хэннен остановился, Вида пропустила длинный пассаж. Вместо этого она повторила последнюю часть только что сыгранной им мелодии, так что, когда он вступил снова, всё сложилось весьма изящно.

Когда они закончили, мистер Хэннен убрал скрипку и снова уставился на Виду.
— Где вы изучали гармонию?
— Я никогда не изучала гармонию, сэр.
— Гм.