Год 1699 от Рождества Христова, уголок Южной Америки: непроходимые дебри джунглей, зелёный полумрак, пронизанный косыми потоками солнечного света. Терпкий, перенасыщенный запах. Крадущиеся ягуары. Цветущие орхидеи. И всё это тонет в шумном гвалте беспрерывно гомонящих птичек и обезьян. И вот здесь, в самом центре джунглей притаился Затерянный Город. Неожиданное обилие яркого солнца и полное безмолвие посреди густого малярийного мрака. Красные и белые, украшенные лепниной пирамиды. Лесенки, дворы и широкие улицы, прямые, как стрела. Нет, ещё прямее. Воистину впечатляющая архитектура в этом забытом Богом месте. Повсюду изваяния божков и правителей. А вот и бесстрашный Испанский Иезуит, наш герой. Вы его ни с кем не спутаете. У него маленькие чёрные глазки с изюминку, полагающиеся каждому испанскому священнику, но с искорками живого блеска, как правило, недостающего мастерам инквизиции. На нём чёрная сутана, башмаки, распятие. Он не высок, или скажем так, «компактного телосложения», с давно не бритым лицом оливкового цвета. Осторожно пробираясь сквозь джунгли, он вышел к Затерянному Городу и маленькие, проницательные глазки его широко раскрылись. Откуда-то из глубин своей рясы достал сложенный квадратный кусочек бараньей кожи, развернул её и начал рассматривать замысловатый план, нарисованный красными и синими чернилами. Кажется, сориентировавшись, он быстро прошёл к стене, украшенной пугающими гипсовыми чудищами. Их ужасающий, злобный вид заставлял, кажется, даже лианы и орхидеи держаться поодаль. Он прошел по границе, десять метров, двадцать, тридцать, пока не очутился, наконец, у Ягуаровых Ворот. Это великолепный, возвышающийся мегалит, нечто вроде глыбы из красного гипса с зелёной каменной перекладиной сверху, на которой высечены барельефы двух ягуаров, стоящих на задних лапах в угрожающих, готовых к прыжку позах. Глаза и когти их инкрустированы золотом. Но это ещё не всё, в воротном проёме на самом деле нет никаких ворот, никаких ржавых железных задвижек, о, нет. Вместо этого там, сверкая, льются мощные потоки слегка голубоватого света, чуть застилая вид удивительного призрачного города вдали. Если у вас очень хороший слух (как и у нашего Испанского Иезуита), значит, вы сможете различить как тихонько, чуть жужжа и потрескивая, гудит этот голубой свет. А это ещё что за отвратительные небольшие кучки, лежащие рядом с входом? Множество жареных жучков, несколько жареных птиц и – о, Боже, испанскому иезуиту было неприятно даже подумать, что это за скрюченое создание, иссушённой рукой тянувшееся к голубому свету, чернело там. Хотя, наверное, просто мёртвая обезьянка. Вглядевшись в часть пиктограммы, расположенной с одной стороны ворот, Иезуит нашёл, что искал: крошечную чёрную щёлку на лице божества в образе попугая, который то ли обезглавливал пленника, то ли опылял бананы, в зависимости от того, насколько хорошо вы знакомы с пиктограммами. Тщательно всё осмотрев, он достал из маленькой кожаной сумочки, висящей у него на ремне, небольшой артефакт в виде золотого ключика странной, не совсем похожей на ключ формы. Где же Испанский Иезуит раздобыл такой ключик? Может, прочёл о его легендарном существовании в каком-нибудь давно забытом, покрытом плесенью томе, в библиотеке Эскориала? Может, рыскал в поисках его по всему Новому Свету, пройдя по давно стёршимся тропам через невыразимые опасности? Мы с вами одинаково можем теряться в догадках. Затаив дыхание, он вставил ключик в прорезь в клюве божества-попугая. Тут же раздался резкий пронзительный звук, и испанскому иезуиту без слов стало ясно, что о его присутствии здесь кто-то уже извещён. А, может даже, и не один кто-то. Голубой свет замерцал и на секунду отключился. Воспользовавшись этим, испанский иезуит быстренько прошмыгнул через ворота, довольно проворно для человека в длинной сутане. Не успел он очутиться на мостовой с другой стороны ворот, как комар, пытавшийся последовать за испанским иезуитом, нашёл ужасную, но вполне закономерную смерть в яркой вспышке искр. Испанский Иезуит с облегчением перевёл дыхание. Ему удалось войти в Затерянный Город. Двигаясь сквозь, внушающие благоговение, столбы загадочной формы, он набрёл на тенистый дворик с журчащим фонтаном и вырезанными из камня столами и скамейками внутри. Он присел. На столе лежал плотный лист пергаментной бумаги, исписанный каллиграфическим почерком. Наклонившись, он с интересом заглянул в него. Вдруг в арочном проёме возникла тень и он, вскинув голову, увидел Древнего Индейца Майя. Кстати, вы сразу узнаете этого парня. Украшенный перьями головной убор, килт из шкуры ягуара, чёрные шелковистые, коротко стриженые волосы. Крючковатый нос и высокие скулы. Печальное и немного насмешливое выражение лица, столь характерное для представителя давно исчезнувшей империи. Неужели всё кончено для Испанского Иезуита? Но нет, потому что Древний Индеец Майя поклонился, так что зелёные перья качнулись вперёд, и спросил: - Чем я могу служить сыну небес? Иезуит склонил глаза к пергаменту. - Ну, думаю, Маргарита Гранде вполне подойдёт. Со льдом и с солью, идёт? И две порции, пожалуйста, я жду друга. - Хорошо, - ответил Древний Индеец Майя и бесшумно исчез. Парень, мне нравятся такие моменты. Я очень люблю наблюдать, как иллюзии входят в острое противоречие с реальностью. Я представляю шок воображаемого наблюдателя, должно быть решившего, что он попал в театр британской комедии. Знаете почему я выжил, делая эту работу, год за годом выполняя одно вшивое задание за другим, не имея возможности с кем либо посоветоваться? Потому что я очень высоко ценю абсурдность. А ещё у меня просто нет выбора.