Кэйдж Бэйкер НЕБЕСНЫЙ КОЙОТ Год 1699-й от Рождества Христова, дебри Южной Америки. Самое сердце джунглей: косые лучи солнца прорезают зеленый полумрак, от запаха гниющих растений не продохнуть. Буйно цветут орхидеи. В качестве звукового фона - нескончаемая возня мелкой лесной живности: пташек, мартышек… А это город, затерянный в джунглях: целые акры света и тишины после малярийного сумрака. Красно-белые пирамиды, лестницы, внутренние дворы... Широкие улицы разбегаются прямо, как по линейке. Нет, даже еще прямее. Потрясающая архитектура в забытой богом глуши. Куда ни глянь, всюду изображения богов и правителей. А вот и наш герой - бесстрашный испанский иезуит. Тут ошибки быть не может: такие чёрные, как виноградины, глаза бывают только у испанских священников, и в них, к тому же, мерцает особенный огонёк, обязательный для всякого инквизитора. Чёрная сутана, башмаки, распятие. Ростом иезуит не вышел… Или, наверное, лучше сказать, что он «скромного телосложения»? Кожа у него оливкового цвета. А ещё ему не мешало бы побриться. Испанец осторожно пробирается сквозь чащу. При виде Затерянного Города его пронзительные глазки расширяются. Он извлекает из-под рясы сложенный пергамент, разворачивает его и погружается в изучение какого-то плана, нарисованного красными и синими чернилами. Выбрав направление, он торопится к стене, с которой грозно взирают окрест каменные чудовища. Их злобные морды так ужасны, что даже лианы и орхидеи не рискуют посягать на эту стену. Дальше наш герой движется по периметру: десять метров, двадцать, тридцать – и в конце концов оказывается перед Вратами Ягуара. Внушительные красные мегалиты венчает поперечина из зелёного камня с барельефом: два свирепых ягуара воинственно вздыбились друг против друга, их глаза и клыки сверкают золотом. Но не это самое поразительное. Вход в ворота ничем не перекрыт: никаких вам ржавых железных брусьев и прочего хлама. О нет! Вместо этого между красными глыбами лениво мерцает призрачный голубой свет, из-за чего легендарный город на другой стороне видится немного размытым. Будь у вас такой же острый слух, как у испанского иезуита, вы бы тоже уловили, как жужжит, зудит и потрескивает таинственное свечение. Так, а что это за гадость свалена кучками у подножия врат? Уйма обгорелых жуков, парочка запечённых на лету птиц и… Ох, ну какое иезуиту дело до того, чем могла быть раньше вон та почерневшая и искореженная штука? Ну, та, что всё ещё тянет к голубому сиянию костлявые когтистые пальцы... Скорее всего, это просто обезьяна. Да, наверняка так! Пристальный взгляд нашего героя устремляется вверх - вслед за надписью на одном из столбов - и обнаруживает то, что искал. А именно - крошечную прорезь в клюве бога-попугая, который не то обезглавливает пленника, не то оплодотворяет банановое дерево: всё зависит от того, верно ли вы разобрали рисуночные письмена. Иезуит роется в кожаном поясном кошельке и извлекает на свет некий артефакт. Это золотой ключ, хотя по его виду об этом не догадаешься. Как сей предмет попал к иезуиту? Возможно, испанец нашёл упоминание о нём в каком-нибудь древнем фолианте, плесневеющем в хранилищах Эскуриала? Или напал на его след в Новом Свете, пережив по пути неслыханные испытания? Может быть, только я знаю об этом не больше вашего. Затаив дыхание, иезуит вставляет ключ в прорезь изогнутого клюва. Раздается такой пронзительный скрежет, что у путника не остаётся сомнений: его приход кого-то потревожил. Причём этих «кого-то» может быть много. Голубой свет мигает и на мгновение гаснет. Воспользовавшись этим, испанец прыгает вперёд, на редкость проворно, если вспомнить про сутану. Он еще не успевает приземлиться на мостовую по ту сторону врат, а преграда уже мерцает как прежде. Искрящая вспышка – и москит, которому вздумалось погнаться за нашим героем, находит жуткую, но заслуженную смерть. Иезуит облегчённо вздыхает: ему удалось пробраться в Затерянный Город. Ну, а этого-то парня вы узнаете сразу! На нём головной убор из птичьих перьев, бёдра обёрнуты шкурой ягуара, волосы острижены «под пажа». У незнакомца крючковатый нос и высокие скулы. А такое грустное и надменное выражение лица может быть только у последнего представителя давно исчезнувшей империи. И что – тут и конец испанскому иезуиту? Ничего подобного! Древний майя так резко кивает головой, что зеленые перья его убора опрокидываются вперёд, и вопрошает: - Что угодно Сыну Неба? Иезуит опускает глаза, сверяясь с пергаментом. - Пожалуй, «Маргарита Гранд» - это то что надо. С солью и кусочками льда, хорошо? Две порции. Я жду приятеля. - Хорошо, - отвечает майя и удаляется без лишних слов. Ох, и люблю же я такие моменты! Просто обожаю, когда иллюзия внезапно сталкивается с реальностью. Представляю, какое потрясение испытали бы зрители, которых на самом деле нет! Наверняка бы решили, что перед ними очередная бульварная хохма. Знаете, почему я всё ещё жив на этой работе, после всех этих вшивых командировок, будь они неладны, когда тебя посылают без объяснений что к чему? Потому что я мастак замечать разные нелепости. А кроме того, у меня просто нет выбора.