Время действия: 1699 год от Рождества Христова, место действия: Южная Америка. Заросли джунглей, зеленые тени, косые лучи солнца, густой запах перезрелых фруктов. Рыскают ягуары, цветут орхидеи; птицы и обезьяны, не умолкая, трещат по-птичьи и обезьяньи. И вдруг, посреди этого малярийного мрака, в самой гуще джунглей - Затерянный град, широко раскинувшийся, залитый солнечным светом и заполненный тишиной. Белые и красные оштукатуренные пирамиды; лестницы, дворики, проспекты, прямые как линейка, даже прямее. В Богом забытой глуши – здания, поражающие своей архитектурой; повсюду, куда ни глянь, резные изображения богов и правителей. А вот и наш герой, неустрашимый Испанский Иезуит. Эти маленькие черные глазки-виноградинки ни с чем не спутаешь – совсем как у испанских священников, однако, мерцает в них этакий огонек, которым обычно не отмечены мастера испанской инквизиции. Одет он в черную сутану, сапоги, на груди распятие, росту небольшого, скажем так – телосложения компактного; цвет лица, давно не знавшего бритвы, оливковый. Осторожно пробирается он сквозь джунгли, узревает Затерянный град, и его симпатичные маленькие глазки широко раскрываются. Откуда-то из складок сутаны достает кусок сложенного пергамента, разворачивает и изучает сложный план, вычерченный красной и синей тушью. Сообразив, где находится, быстро направляется к стене, украшенной изображениями грозных гипсовых чудовищ, настолько страшных в своем гневе, что, кажется, приблизиться к ним не решаются даже лианы и орхидеи. Идет по периметру: десять метров, двадцать, тридцать, и, наконец, приближается к Ягуаровым воротам. Это величественные, взмывающие ввысь каменные глыбы. Их соединяет перемычка из зеленого камня с барельефным изображением двух стоящих на задних лапах ягуаров, застывших в воинственных позах; глаза и когти у них покрыты золотом. Да собственно, и ворот-то никаких нет: ни ржавеющих железных решеток, ничего такого. Вместо них между глыб льется сплошной поток светло-голубого света, слегка размывающий вид сказочного города, оставшегося позади. Если обладать очень хорошим слухом (а Испанский Иезуит им, несомненно, обладал), можно услышать, что голубой свет издает еле слышные звуки, потрескивает и гудит. А что это за отвратительные кучки, лежащие у основания ворот? Горелые жуки, парочка обгоревших птиц и ... господи, Испанский Иезуит даже подумать боится, чем может оказаться вон та закопченная и скрюченная штуковина, похожая на остов лапы, торчащей навстречу голубому свету. Впрочем, это наверняка всего-навсего дохлая обезьяна. Всматриваясь в детали пиктограммы на одной из сторон ворот, Иезуит наконец находит то, что искал: крошечную черную щель на лице божества, изображенного в виде попугая. Божество или отрубает голову узнику, или удобряет банановое дерево – смотря насколько хороши ваши познания в пиктографии. Внимательно рассмотрев щель, Иезуит открывает небольшую кожаную сумку, висящую у пояса и достает оттуда странный артефакт – золотой ключ, своей причудливой формой и на ключ-то не похожий. Откуда он у Испанского Иезуита? Прочел ли он легенду об этом ключе в каком-нибудь давно забытом фолианте, истлевающем в библиотеках Эскориала? А может быть, вычислил и нашел его где-то в Новом Мире, преодолев долгий путь, полный невероятных опасностей? Кто знает. Затаив дыхание, вставляет он ключ в щель клюва бога-попугая. В то же мгновение раздается пронзительный громкий звук – Испанский Иезуит без слов понимает, что таким образом кого-то предупреждают о его присутствии. Возможно, предупреждают не одного человека, а сразу нескольких На секунду голубой свет мигает и меркнет. Воспользовавшись этой возможностью, Испанский Иезуит совершает прыжок вперед со скоростью, изумительной для человека, одетого в длинную сутану. Не успевает он приземлиться на тротуар за воротами, как голубой свет возобновляет свое течение, а комар, устремившийся было вслед за иезуитом, гибнет ужасной, хотя и не безвременной, смертью, охваченный вспышкой искр. Испанский Иезуит с облегчением вздыхает – вход в Затерянный град открыт. Пробираясь сквозь запутанные лабиринты улиц, он находит затененный дворик, в котором плещется фонтан. Дворик уставлен столами и стульями, вырезанными из камня. Иезуит присаживается и, подавшись вперед, с интересом изучает лежащий на столе жесткий кусок пергамента с каллиграфическими надписями. В арочном проеме возникает тень, Иезуит поднимает голову и видит Древнего Майя. И опять с первого взгляда понятно, что это индеец майя - головной убор в перьях, повязка из шкуры ягуара, черные гладкие волосы до плеч, нос с горбинкой и высокие скулы. Выражение лица серьезное и высомерное, как и подобает представителю давно исчезнувшей империи. Неужели нашему Иезуиту пришел конец? Да нет – Древний Майя склоняется в поклоне, так что зеленые перья сгибаются и пружинят. – Чем могу служить Сыну Неба? – вопрошает он. Иезуит кидает взгляд на пергамент. – «Маргарита Гранд» должна быть ничего. Со льдом и солью, хорошо? И принесите две, я жду друга. – Конечно, – отвечает Древний Майя и бесшумно удаляется. Эх, как же я люблю вот такие вот моменты – ужасно нравится мне наблюдать, как иллюзии разбиваются о реальность. Я представляю себе потрясение воображаемого зрителя – он наверняка подумал, что стал участником английской комической пьесы. Знаете, почему я за все годы до сих пор не свихнулся на этой службе, практически не обращаясь за помощью к психологам, хотя работки были одна другой паршивее? Да просто потому, что люблю абсурд, ну, и потому, что у меня нет другого выбора.