Время действия – 1699 год н.э., место действия – Южная Америка: чаща джунглей, зеленая сень, косые столбы солнечного света, гнетущий густой запах перестоявшей древесины. Рыщут ягуары. Расцветают орхидеи. Раздается птичье и обезьянье щебетанье – птички и обезьянки создают непрестанное шумовое сопровождение. А вот и Затерянный Город посреди джунглей: неожиданный участок солнечного света и тишины посреди всего этого малярийного сумрака. Пирамиды, оштукатуренные красным и белым. Лестницы, и дворы, и улицы, ровные, как по трафарету вычерченные. Даже ровнее. Весьма впечатляющая архитектура среди необитаемых земель. Повсюду резные изображения божеств и вождей. А вот и отважный Испанский Иезуит, наш герой. Его и не примешь за представителя иной профессии. У него те маленькие черные глазки-бусинки, которые полагается иметь испанским священнослужителям, но в них мелькает огонек, которого обычно не хватает профессионалам от Инквизиции. На нем черная мантия, башмаки, распятие; он невысок – ну, скажем, «компактного сложения» – и лицо его оливкового цвета. Давно не брит. Он с осторожностью продвигается вперед по джунглям, и проницательные глаза его расширяются, узрев Затерянный Город. Откуда-то из-под мантии он извлекает сложенный квадрат пергамента и открывает его, чтобы изучить сложный чертеж, выполненный красными и синими чернилами. Похоже, он определяет свое местоположение и быстро направляется к стене, украшенной сердитыми гипсовыми монстрами, чья ярость, по-видимому, вселяет такой ужас, что даже лианы и орхидеи боятся подступиться к ним. Затем он проходит по периметру: десять метров, двадцать метров, тридцать... и наконец, оказывается у Врат Ягуара. Это величественно возвышающееся сооружение-мегалит, покрытое красной штукатуркой. Оно увенчано зеленым каменным архитравом, на котором высечен барельеф, изображающих двух ягуаров, стоящих на задних лапах в боевых позах, их глаза и когти инкрустированы золотом. Стоп, тут еще кое-что: собственно ворота в подворотне-то отсутствуют, никаких там ржавеющих железных прутьев — о, нет. Вместо этого мерцает сплошной поток тусклого голубого света, придавая легкую расплывчатость очертаниям сказочного города позади. И если имеешь исключительно хороший слух (как у Испанского Иезуита), то сможешь различить легкое гудение, потрескивание, жужжание, исходящее от голубого света. А что это за отвратительные кучки у основания подворотни? Множество поджаренных жучков, одна-две зажаренные птицы, и ... о, боже, Испанскому Иезуиту даже не хочется думать, что это там за скелет, почерневший и скрюченный, протянул руку к голубому свету. Хотя это лишь мертвая обезьяна, наверное. Тщательно изучив иероглифы надписи, которая проходит по одной стороне ворот, Иезуит обнаруживает то, что искал: крошечную черную прорезь на лице божка-попугая, который то ли отрубает голову пленнику, то ли удобряет побег банана —в зависимости от того, насколько хорошо разбираешься в иероглифах. Закончив свои изыскания, Иезуит сует руку в маленький кожаный мешочек на поясе. Он достает артефакт - золотой ключ странной, не похожей на ключ, формы. Как этот Испанский Иезуит смог обрести такой ключ? Прочел ли миф о его существовании в некоем давно забытом томе, загнивающем в библиотеке Эскориала? Проследил ли его местонахождение на другом краю Нового Света, идя по давно затерявшемуся следу через неописуемые опасности? Я знаю не больше Вашего. Затаив дыхание, он вставляет его в прорезь в клюве попугая-божка. Моментально раздается резкий пронзительный шум, и Испанский Иезуит понимает, что кто-то, само собой разумеется, предупрежден о его присутствии. Может быть, этот «кто-то» и не один. Голубой свет колеблется и меркнет на секунду. Не теряя времени, Испанский Иезуит одним прыжком переносится через подворотню, двигаясь необычайно быстро для человека в длинной рясе. Как только он приземляется на мостовую по ту сторону, голубой свет с треском вспыхивает снова, и москита, пытавшегося последовать за Испанским Иезуитом, настигает ужасная, хоть и не то, чтобы несвоевременная, смерть в снопе искр. Испанский Иезуит издает вздох облегчения. Он победителем вступил в Затерянный Город. Пройдя через устрашающего вида вереницу зданий с загадочными очертаниями, он обнаруживает тенистый дворик, посреди которого плещет фонтан. Здесь столы и сиденья, вырезанные из камня. Он садится. На столе лежит плотный лист исписанного пергамента. Он склоняется над столом, с интересом вглядываясь в него. Тень появляется в проходе под аркой напротив, он поднимает взгляд — и видит Древнего Майя. Опять-таки, это тип, которого сразу узнаёшь. Головной убор из перьев, юбка из шкуры ягуара, блестящие черные волосы уложены в пучок «под пажа». Крючковатый нос и высокие скулы. Печальное и презрительное выражение лица, как и полагается жителю давно исчезнувшей империи. Неужто Испанскому Иезуиту конец? Нет, потому что Древний Майя кланяется так, что перья его зеленого плюмажа загибаются и пружинисто распрямляются, и он вопрошает: - Как я могу обслужить Сына Небес? Иезуит бросает взгляд на пергамент. - Ну, Маргарита-гранде, похоже, весьма хороша. Со льдом и с солью, ОК? И сделайте две. Я жду друга. - ОК, - ответствует Древний Майя, и плавно удаляется, храня безмолвие. Люблю я такие моменты, дружище. Мне очень нравится наблюдать, как иллюзия приходит в резкий контраст с реальностью. Я представляю себе потрясение воображаемого зрителя, который, должно быть, думает, что забрел в английский комедийный скетч. Знаете, почему я выжил на этой работе, год за годом, дрянное задание за дрянным заданием, без каких бы то ни было консультаций? Потому что я тонкий ценитель абсурда. И потому что выбора у меня нет.