Кейдж Бейкер. Небесный койот 1699 год, Южная Америка. Непролазные зеленые джунгли пронизывают слабые косые лучи солнца. Свободно вздохнуть не дает удушающий запах застоявшейся сырости. Злобные ягуары рыскают среди роскошных, безудержно цветущих орхидей. Обезьяны и птицы кишат, как будто непрерывно делают себе подобных, маленьких обезьянок и птичек, снуют туда-сюда вокруг. Но видите, в глубине чащи есть просвет. После самых густых зарослей мрак расступается, открывая взору залитые солнцем земли Затерянного города. Красные и белые пирамиды, ровные ступеньки, скрытые дворики, прямые как стрелы аллеи – повсюду лучшие творения человека. Поразительная архитектура среди губительных дебрей. Статуи королей и богов безмолвно встречают путников. А вот и наш герой – бесстрашный испанский иезуит. Его ни с кем не спутаешь: такие темно-карие бусины глаз с чуть красноватым отливом бывают только у испанских миссионеров. Но у этого, желтокожего, давно не бритого иезуита с внушительным распятием на груди, глаза горят особенным блеском, обычно не присущим великим инквизиторам. Он невысок ростом, а в черной сутане и в массивных дорожных ботах, выглядит довольно приземистым. Иезуит медленно пробирается сквозь заросли. Неожиданно он замирает, уставившись вперед своими проницательными глазками, которые вдруг неестественно выпучились – вдали раскинул красоты Затерянный город. Глядите-ка, иезуит, покопавшись в складках широкой сутаны, нащупал потайную кожаную подкладку и достал аккуратно начертанный пером красно-синий набросок. Споро сориентировавшись, он засеменил к украшенной богатой лепниной стене. А там, вылепленные грозные монстры внушают прямо-таки животный страх всем, кто оказывается рядом. Даже лианы и орхидеи осторожничают, несмело ползут вверх, будто трепеща от ужаса. Иезуит упорно продвигается дальше. Десять метров, двадцать, тридцать… Наконец он подходит к воротам Ягуара. Огромный зеленый камень венчает стремительно взмывающий в небо изящный красный мегалит. Искусно вырезанный барельеф изображает двух ягуаров, воинственно вставших на задние лапы и всегда готовых к нападению. Их глаза и когти отлиты из чистого золота. Но нет, ни ворота, ни ржавеющие стальные прутья преграждают странникам путь, а мощный поток тускло-голубого мерцающего света, легкой дымкой окутывающий едва различимый потрясающий город. И если у вас все нормально со слухом, как у испанского иезуита, вы сразу же уловите въедливый, потрескивающе-жужжащий звук, сопровождающий голубой свет. Вот, пожалуйста. Взгляните-ка на эти мерзкие кучки у подножия ворот. Там полно поджаренных насекомых. И пара бедных пташек. Но, боже! Иезуит даже не задумывается о своей участи, о том, что и он превратится в грязную, отвратительную обуглившуюся кучу, что и его кости будут еще долго-долго тянуться к треклятому голубому свету. Вон, как та лапка. Наверняка, попалась какая-нибудь глупая обезьянка. Внимательно изучив ряд символов, взбегающих по одной створе ворот, иезуит нашел то, что искал: крошечное черное отверстие в изображении божественного попугая, который либо лишает путников головы, либо удобряет банановую пальму – все зависит от того, насколько хорошо вы поняли смысл пиктограммы. Еще раз пристально поглядев на надпись, иезуит сует руку в кожаный мешочек, прикрепленный к поясу, и достает причудливый артефакт – золотой ключ необычайного вида. Но как же иезуиту удалось его заполучить? Неужели в библиотеках Эскориала, в какой-нибудь старинной полуистлевшей книге, давно всеми позабытой, он вычитал о существующей легенде? Да он еще, глядишь, и наследил, пройдя весь Новый мир с ключом на пузе. Теперь, конечно, его преследуют охотники, которые мастерски скрываются и невероятно опасны. Наверняка, вы представляете, о чем я. Задержав дыхание, иезуит вставляет ключ божественному попугаю прямо в клюв. Раздался пронзительный писк, но иезуит и не вздрогнул. Нашлись советчики, а то и несколько – его предупредили, и он явно готов был услышать этот звук. Голубое свечение замигало и вдруг исчезло. Не теряясь, испанский иезуит бросается в ворота, на удивление ловко двигаясь в длинной сутане, и через мгновение оказывается по ту сторону. Неприятный щелчок раздается за его спиной: комар, старательно преследовавший иезуита, встретил страшную преждевременную смерть в сполохе искр. Наш герой с облегчением выдохнул: он в Затерянном городе. Миновав арку в загадочной, внушающей благоговение геометрической громаде, иезуит ступает в прохладный внутренний дворик, посреди которого бьет фонтан. Вокруг фонтана располагаются каменные столы и скамьи. Иезуит садится, окидывает взглядом лежащий на столе жесткий лист пергамента, весь испещренный надписями и, склонившись, углубляется в чтение, не заметив тени, мелькнувшей в арке. Оторвавшись от листа, иезуит видит перед собой древнего майя. Любой узнал бы этого парня, не задумываясь. Головной убор из перьев, юбка из шкуры ягуара, черные, отливающие блеском, стриженные «под горшок» волосы, крючковатый нос, высокие скулы, и печальное, чуть надменное выражение лица, свойственное членам знатного, но давно забытого рода. Думаете, конец пришел иезуиту? Э, нет. Майя, низко поклонившись, так, что даже его зеленое оперение завернулось и соскочило с головы, вежливо спрашивает: - Чем могу служить, Сын Неба? Иезуит еще раз сверяется с надписями на пергаменте. - Хм, ну что ж. Маргарита Гранде выглядит аппетитно. Со льдом и солью, пожалуйста. Две. Я жду приятеля. - К вашим услугам, - говорит майя и бесшумно удаляется. Обожаю такие моменты! Мне действительно нравится наблюдать, как выдумка вступает в жестокую борьбу с реальностью. Представляю шок мнимого соглядатая, который, должно быть, решил, что попал на постановку веселой английской сценки. Знаете, почему я выжил на этой работе? Год за годом, задание за заданием, не желая, не требуя ничего другого? Да потому что я понимаю абсурдность происходящего, и у меня совершенно нет выбора.