Кейдж Бейкер. Небесный койот (из цикла романов о Компании) На русский язык цикл не переводился. В XXIV веке компания «Зевс» открыла путешествия во времени и разработала методику превращения людей в бессмертных киборгов. Оказалось, что путешествовать можно только в прошлое, не вмешиваясь в ход истории, зато очень выгодно спасать произведения искусства и исторические артефакты. Чтобы сэкономить на штате, компания «Зевс» засылает агентов в прошлое и проводит процесс бессмертия на детях, которые вырастают и становятся навечно сотрудниками компании. Они движутся из доисторических времен в двадцать четвертый век и попутно выполняют все задания компании. Рассказ ведется от лица одного из таких бессмертных. Время действия - 1699 год от Рождества Христова, место действия - Южная Америка: дикие джунгли, зеленые тени, косые полосы солнечного света, густой и насыщенный запах гнили. Ягуары в поисках добычи. Орхидеи в цвету. В качестве звукового сопровождения - маленькие птички и обезьянки, испускающие протяжные птичьи и обезьяньи вопли. А это - Потерянный Город посреди непролазных джунглей: несколько акров солнечного света и тишины, внезапно появляющиеся в напитанном малярией сумраке. Пирамиды, покрытые красной и белой штукатуркой. Ступени, внутренние дворики, проспекты - ровные, как игральные кости. Даже еще ровнее. По настоящему впечатляющая архитектура посреди совершенно дикой местности. Повсюду вырезаны изображения богов и царей. А это - неустрашимый испанский иезуит, герой нашего повествования. Вы его ни с кем не спутаете. У него маленькие черные глазки, похожие на изюминки - в точности такие, какие полагается иметь испанским священнослужителям, а в глазках – лукавый блеск, который обычно не встречается у представителей инквизиции. На нем черная сутана, сапоги, распятие; он маленького роста - ладно, скажем так: \\\"компактного телосложения\\\" – его кожа оливкового цвета. Ему не мешало бы побриться. Он осторожно пробирается через джунгли, при виде Потерянного Города его симпатичные глазки широко раскрываются. Он извлекает из недр своей сутаны свернутый квадратный кусок пергамента, разворачивает его и начинает изучать замысловатый рисунок, выполненный красными и синими чернилами. Видимо, он сориентировался и теперь быстро направляется к стене, украшенной гипсовыми чудовищами, оскаленные морды которых, похоже, внушают страх даже лианам и орхидеям, предпочитающих держаться от них на почтительном расстоянии. Затем он начинает двигаться по периметру стены: десять метров, двадцать метров, тридцать, и наконец он приходит ко Вратам Ягуара. Это внушительное сооружение, построенное из гигантских каменных глыб, покрытых красной штукатуркой, наверху зеленый каменный карниз с барельефом, изображающим двух ягуаров, взметнувшихся на задние лапы и застывших угрожающих позах, глаза и когти зверей покрыты золотом. Да, вот что еще: собственно, никаких ворот в этом проходе не наблюдается, равно как и заржавленных железных засовов, как бы не так. Вместо этого весь проход залит сплошным потоком мерцающего бледно-голубого света, который слегка затмевает вид сказочного города за ним. Если у вас хороший слух (а у испанского иезуита слух отличный), вы обнаружите, что голубой свет тихонько гудит, потрескивает, жужжит. А что это за отвратительные кучки по краям прохода? Множество поджаренных жуков, одна-две поджаренные птички, и - ох, испанскому иезуиту даже не хочется думать, что это за почерневший перекрученный предмет, из которого высовывается полуистлевшая когтистая лапка, лежащая как раз в полосе голубого света. Хотя, скорей всего, это просто труп обезьяны. Внимательно осмотрев фрагмент пиктографической надписи, идущей снизу вверх с одной стороны ворот, иезуит находит то, что искал: маленькую черную прорезь на лице бога с головой попугая, не то отсекающего голову пленнику, не то опыляющего банан - каждый понимает в зависимости от степени владения пиктографическим письмом. Внимательно изучив ее, иезуит засовывает руку в небольшой кожаный мешочек поясе. Он достает из него некий артефакт, золотой ключ странной формы, откровенно говоря, не очень-то и похожий на ключ. Откуда он взялся у испанского иезуита? Может быть, он прочитал об этом легендарном ключе в каком-нибудь ветхом фолианте, пылившемся на дальней полке в библиотеке Эскориала? Может быть, от охотился за ним по всему Новому Свету, шел по его следу, отыскивая затерянные в веках знаки, преодолевая неслыханные опасности? Может быть так, а может, и нет. Затаив дыхание, он вставляет его в прорезь внутри клюва попугая. Тут же раздается пронзительный вой, и испанский иезуит понимает, хотя никто ему об этом и слова не сказал, что потревожил кого-то. И, возможно, этот кто-то не один. Голубой свет дрожит и на секунду гаснет. Улучив момент, испанский иезуит бросается в проход, двигаясь на удивление быстро для человека в длинной сутане. Как только он оказывается на той стороне, голубой свет вспыхивает снова, и самонадеянный москит, который попытался проскользнуть вслед за испанским иезуитом, встречает свой ужасный, хотя не сказать, чтобы безвременный, конец среди сияющих искр. Испанский иезуит облегченно вздыхает. Ему удалось войти в Потерянный Город. Пройдя сквозь это гигантское сооружение диковинной архитектуры, он попадает в тенистый внутренний дворик, где весело журчит фонтан. Вокруг фонтана столы и скамьи, высеченные из камня. Он садится. На столе лежит кусок негнущегося пергамента, испещренный аккуратными письменами. Он наклоняется вперед и с интересом рассматривает его. В проеме арки появляется какая-то тень, он поднимает голову и видит древнего майя. Национальную принадлежность этого парня вы опознаете немедленно: головной убор из перьев, набедренная повязка из шкуры ягуара, черные шелковистые волосы элегантно подстрижены «под пажа». Нос крючком и высокие скулы. Выражение лица печальное и ироничное, приличествующее представителю давно исчезнувшей империи. Неужели испанскому иезуиту конец? Не угадали, потому что древний майя склоняется перед ним, так что его зеленые перья начинают покачиваться взад-вперед, и спрашивает: - Чем я могу услужить сыну неба? Иезуит смотрит на пергамент. - Я бы не отказался от большой \\\"Маргариты\\\". Со льдом и солью, хорошо? Две порции, пожалуйста. Я жду друга. - О\\\'кей, - отвечает древний майя, и молча удаляется. Обожаю такие моменты. Истинное удовольствие - наблюдать за тем, как иллюзия вступает в чудовищный контраст с реальностью. Представляю, как удивился бы воображаемый зритель, который, наверное, подумал бы, что попал в какой-то фарс. Знаете, почему мне удается выживать на этой работе – год за годом, одно мерзопакостное задание за другим, еще более гадким, и никто тебе ничего не подскажет? Потому что у меня отличное чувство юмора. И еще потому, что у меня нет выбора.