1699 год нашей эры, Южная Америка, сердце джунглей: зеленые тени, косые полосы солнечного света, насыщенный перезрелый запах. Ягуары на охоте. Орхидеи в цвету. На заднем фоне маленькие птички и обезьяны издают продолжительные птичьи и обезьяньи звуки. А вот и Затерянный город прямо посреди джунглей. Место на удивление солнечное и безмолвное во всем этом малярийном мраке. Красные и белые гипсовые пирамиды. Ступеньки, внутренние дворики, дороги - все прямое, как стрела. Даже прямее. Поистине впечатляющая архитектура для такой тьмутаракани. Повсюду высечены боги и короли. А вот и отважный Испанский Иезуит, наш герой. Его невозможно спутать с кем-то другим. У него такие маленькие черные глазки-изюминки, которые обычно встречаются у испанских священников, но с каким-то огоньком, обычно отсутствующим у инквизиторов. На нем черная мантия, сапоги, распятье. Он низкорослый, ну или, скажем, пожалуй, «компактно сложенный» с оливковым цветом лица. Небрит. Испанский Иезуит осторожно пробирается сквозь джунгли, и при виде Затерянного Города его маленькие лукавые глазки широко открываются. Откуда-то из складок своей мантии он извлекает сложенный квадратик пергамента и разворачивает его, чтобы изучить замысловатый красно-синий рисунок. По-видимому, сориентировавшись, он быстро направляется к стене, украшенной сердитыми гипсовыми монстрами, на чью ужасающую ярость не покушаются даже лианы с орхидеями. Он осматривает территорию, затем, 10 метров… 20… 30… и он, наконец, подходит к Вратам Ягуара. Это величественное, вздымающееся ввысь строение из красного гипса, что-то вроде мегалита, увенчано зелеными каменными перемычками, на которых высечен барельеф двух ягуаров. Они стоят на задних лапах в боевых позах, глаза и когти инкрустированы золотом. Нет, все же, здесь фактически не было ни ворот, ни ржавых железных решеток, нет же. Вместо этого - сплошная волна тусклого голубого света, который мерцал, немного загораживая великолепный вид города по ту сторону ворот. Если у вас отличный слух (а у испанского иезуита он таков), то можно различить, как голубой свет слегка гудит, потрескивает, жужжит. А что же это за маленькие тошнотворные кучки повсюду вокруг ворот? Уйма жареных жуков и жареная птица или две, и – бог мой, Испанскому Иезуиту и подумать боязно, что это за черный, скрюченный предмет, тот, который тянет свою скелетную лапку к голубому свету. Хотя, быть может, это всего лишь мертвая обезьяна. Вглядываясь в детали пиктографической надписи на одной из сторон ворот, наш герой находит то, что искал - крошечное черное отверстие в лице бога-попугая, который, в зависимости от того, насколько велики ваши познания в пиктограммах, либо обезглавливает пленника, либо удобряет банан. Тщательно осмотрев его, испанский иезуит лезет в свой маленький кожаный мешочек на ремне. Он достает артефакт - золотой ключ странной, не похожей на ключ формы. И откуда у этого испанского священника оказался такой ключ? Вычитал ли он о его мифическом существовании в какой-нибудь давно забытой книге, гниющей в библиотеках Эскориала? Или выслеживал его местонахождение по всему Новому Свету, подвергаясь чудовищной опасности, идя по давно запутанному следу? Я знаю не больше вашего… Затаив дыхание, он вставляет ключ в отверстие в клюве бога-попугая… Тотчас же издается пронзительный, резкий звук, и наш храбрец подспудно чувствует, что какой-то человек был предупрежден о его присутствии. Или даже несколько человек. Голубой свет мигает и гаснет на мгновение. Не упуская свою возможность, испанский иезуит перескакивает сквозь врота. Он двигается на удивление резво для человека в длинной сутане. Не успел он приземлиться по ту сторону врат, как голубой свет снова включается, и москит, погнавшийся за священником, встречает ужасную, хотя и не безвременную смерть от электрической вспышки. Испанский Иезуит вздыхает с облегчением. Он получил доступ в Затерянный Город. Проходя через впечатляющую груду загадочной геометрии, он находит затененный внутренний дворик, где струится фонтан. Здесь стоят столы и высеченные из камня сиденья. Он садится. На столе лежит плотный лист пергамента с каллиграфическим письмом. Иезуит наклоняется и с интересом его рассматривает. В арке появляется тень, он поднимает голову и видит древнего майя. И снова человек, которого трудно не узнать. Головной убор из перьев, юбка в складку из шкуры ягуара, шелковистые черные волосы, коротко подстриженные как у пажа. Крючкообразный нос и высокие скулы. Печальное и насмешливое выражение лица, приличествующее представителю давно исчезнувшей империи. Неужто настал конец нашему испанскому иезуиту? Ну уж нет, потому что древний майя кивает, и его зеленые перья сгибаются и подаются вперед . Он спрашивает: - Чем я могу быть полезен сыну небес? Иезуит опускает глаза на пергамент. - Ну, не откажусь, пожалуй, от Маргариты. Со льдом и солью, хорошо? Два. Я жду друга. -Хорошо, - отвечает древний майя и бесшумно исчезает. Боже, как же я люблю такие моменты! Мне доставляет редкостное удовольствие наблюдать за тем, как иллюзия кардинально расходится с реальностью. Представляю потрясение воображаемого наблюдателя, который, должно быть, думает, что попал в британский капустник. Знаете, благодаря чему я терпел всю эту работу, год от года, одно паршивое задание за другим, отсутствие какой-либо помощи? Благодаря своей страсти к курьезам. А еще потому, что у меня нет выбора.