1699 год от рождества Христова. Южная Америка: глухие джунгли, тени, отбрасываемые вековыми деревьями, сквозь кроны которых проникают сюда косые лучи солнца, изобилующий самыми разнообразными ароматами перестойный запах нечистот и гнили. В поисках пищи рыскают ягуары. Цветут орхидеи. Не умолкает гам мелких пташек и крики обезьян. А вот и затерянный город, что находится в сердце джунглей: неожиданно открывшееся пространство солнечного света и тишины прямо посреди этого чахоточного полумрака. Красные и белые пирамиды с барельефами. Лестницы и внутренние дворики, улицы безукоризненно правильной формы. Даже более чем безукоризненной. Самая настоящая, производящая неизгладимое впечатление архитектура посреди этого всеми забытого места. Повсюду запечатленные в камне боги и правители А вот и наш герой, бесстрашный испанский иезуит. Его ни с кем не спутаешь. Те самые черные блестящие глаза, которые мы привыкли наблюдать у испанских священников; правда, в них присутствует тот живой блеск, которым обычно не могут похвастаться, чиновники инквизиции. Черная ряса, башмаки, распятие; он невысокого роста, скажем так, «компактнен», лицо серое, да и побриться ему не мешало бы. Он осторожно пробирается через джунгли, и его маленькие проницательные глазки расширяются, едва удается им увидеть Затерянный Город. Откуда-то из глубин своей рясы он извлекает сложенный вчетверо пергамент и разворачивает его, подробно изучая чертеж, выполненный красными и синими чернилами. Кажется, он определил свое местонахождение, и потому спешит по направлению к стене, увенчанной зловещими каменными монстрами, чья свирепая ярость, кажется, держит на расстоянии даже лианы и орхидеи. Он продвигается дальше по внешней границе стены - десять, двадцать, тридцать метров, и в конце концов упирается во Врата Ягуаров. Это великолепное необыкновенной высоты сооружение, сложенное из больших красных камней и увенчанное зеленой каменной перемычкой, которая украшена барельефами двух ягуаров; в их стойке на задних лапах явная угроза, а глаза и когти инкрустированы золотом. И это еще не все. В арочном проеме нет ни ворот, ни покрытых ржавчиной стальных засовов - ничего. Вместо этого поток голубоватого света, который заслоняет собой лежащий за воротами город. Если у вас хороший слух, (как у нашего героя), вы сразу сможете уловить легкое жужжание и треск, исходящие от голубоватого свечения. А что это за ужасные нагромождения на подступе к воротам? Множество спекшихся букашек и птица, одна, а может, две, и - боже мой - испанец даже думать не хочет о том, что там такое почерневшее наверху, что застыло, протянув фалангу руки к голубоватому свету. Хотя, скорее всего, это лишь мертвая обезьяна. Вглядываясь во фрагмент пиктографической надписи, что идет поверху с одной стороны арочного проема, иезуит находит то, что искал: почти незаметное темное отверстие в голове божества-попугая, который равно как обезглавливает заключенных, так и отвечает за урожай банановых пальм. В зависимости от того, насколько глубоки Ваши познания в пиктограммах. Тщательно обследовав отверстие, иезуит опускает руку в маленький кожаный мешочек, привязанный к поясу. Он достает предмет, сделанный руками человека, - золотой ключ, по форме удивительно непохожий на обычные. Как оказался у испанского иезуита в руках этот ключ? Вычитал ли он о его легендарном существовании и такой давно забытой форме отливки в библиотеках Эскориала? Последовал ли, подвергаясь невероятным опасностям, по пути ключа по всему Новому Свету в поисках давно затерявшегося следа? Не узнать теперь ни вам, ни мне. Затаив дыхание, он вставляет ключ в скважину в клюве попугая. Вдруг раздается пронзительный звук, и иезуиту не нужно говорить, что кто-то предупрежден об его присутствии. А может, их даже несколько. Голубой свет слабеет и потухает на мгновение. Не теряя времени, иезуит прыгает в арочный проем, при этом проявляя незаурядную ловкость для человека в длинной рясе. Едва успевает он приземлиться, как голубой свет вспыхивает по-новому, и москита, сделавшего попытку последовать за испанским иезуитом, постигает страшная, хоть и не безвременная, смерть от искры. У испанского иезуита вырывается вздох облегчения. Ему удалось войти в Затерянный Город. Пробираясь между приводящих в священный трепет своей магической геометрией сооружений, он выходит на затененный внутренний дворик, где слышно журчание фонтана. Здесь поставлены каменные столы и скамьи, Садится. На столе лежит тайное письмо, написанное на пергаменте. Он с интересом склоняется над ним, пытаясь разобрать смысл послания. В арке появляется фигура, и он поднимает голову, чтобы лицезреть древнего майя. И как всегда, этот наряд невозможно не узнать. Головной убор из перьев, килт из шкуры ягуара, валик - дред в темных отливающих синевой волосах. Горбатый нос и высокие скулы. Печальное и одновременно надменное выражение лица, присущее человеку, принадлежащему давно исчезнувшей империи. Вот и все, неужели для испанского иезуита все кончено? Видимо нет, поскольку дальше следует поклон древнего майя, так что его зеленые перья кланяются вместе с ним, и вопрос: - Чем могу служить Сыну Неба? Взгляд иезуита остановился на пергаменте: -Как насчет Великой Маргариты, с солью и льдом? И сделай два. Я жду друга. - Хорошо, - отвечает древний майя, медленно удаляясь. Мой мальчик, я люблю моменты, подобные этим. Я наслаждаюсь, наблюдая, как иллюзия вступает в резкий контраст с реальностью. Представляю шок воображаемого зрителя, думающего, что попал в британский комедийный фильм. Ты знаешь, почему я продержался на этой работе, выполняя одно грязное задание за другим, год за годом, без всяких обсуждений? Потому что я не боюсь оценивать по достоинству даже самые бредовые идеи. А еще потому, что у меня нет выбора.