Год 1699. Место - Южная Америка: непроходимые джунгли, зеленоватые тени, косые лучи солнца, насыщенный прелый запах. Ягуары рыщут в поисках добычи. Цветут орхидеи. Все это на фоне непрекращающихся криков обезьян и пения птиц. И вот здесь, в самом сердце джунглей стоит Затерянный Город: внезапно открывающиеся взгляду владения солнечного света и тишины среди этого малярийного мрака. Пирамиды, покрытые красной и белой штукатуркой. Лестницы, дворики, улицы, расположенные как по линейке. Даже еще прямее. Потрясающая архитектура посреди хаоса. Повсюду барельефы богов и правителей. А вот и бесстрашный испанский иезуит, наш герой. Его нельзя не узнать. У него маленькие черные глазки-изюминки, как и полагаются испанскому священнику, но с таким огоньком во взгляде, которого обычно не хватает господам инквизиторам. На нем черное одеяние, ботинки, распятие; он невысокого роста, скажем лучше «компактного телосложения», его небритое лицо имеет оливковый оттенок. Он осторожно пробирается сквозь джунгли и его маленькие проницательные глаза округляются при виде Затерянного Города. Откуда-то из складок своего одеяния он извлекает свернутый пергамент, разворачивает его и изучает запутанную карту, нарисованную красными и синими чернилами. Он оглядывается вокруг и устремляется к стене, украшенной грозными животными, их ужасающий вид, кажется, отпугивает даже лианы и орхидеи. Он продвигается вдоль стены Города – еще десять, двадцать, тридцать метров и, наконец, подходит к Ягуаровым Вратам. Это великолепное высокое мегалитическое сооружение, оштукатуренное красным составом, увенчано перекладиной из зеленоватого камня, на котором высечен барельеф двух свирепых ягуаров, стоящих на задних лапах и готовых к нападению, глаза и когти их инкрустированы золотом. И более того, самих ворот как таковых нет, никаких ржавых петель, ничего подобного. Вместо ворот мерцает плотная волна светло-голубого цвета. И если у вас острый слух (а у Испанского Иезуита слух именно такой), вы смогли бы расслышать едва заметное жужжание, гудение и легкое потрескивание этого голубого света. А это что виднеется в небольших отвратительных кучах у основания ворот? Множество обожженных насекомых, пара обгоревших птиц, и – о, господи!- Испанский Иезуит даже и думать боится, чей это обугленный и скрюченный скелет протягивает свою костлявую кисть к голубому свету. Впрочем, может быть, это просто мертвая обезьяна. Вглядываясь в детали пиктографической надписи сбоку от ворот, Иезуит находит то, что искал: крошечное темное отверстие на голове какого-то бога-попугая, который не то голову узнику рубит, не то удобряет банановое дерево, в зависимости от того, насколько хорошо вы разбираетесь в пиктографии. Тщательно обследовав его, Иезуит достает из маленького кожаного мешочка на поясе артефакт – странный золотой ключ, который и на ключ-то не похож. Где этот Испанский Иезуит раздобыл такой ключик? Узнал ли о его существовании из легенды в одном из давно забытых томов в библиотеке Эскуриала? Или раскрыл его местонахождение в Новом Свете после долгого таинственного расследования, связанного с ужасными опасностями? Думайте, что хотите. Затаив дыхание, он вставляет ключик в отверстие в клюве попугая-бога. Тут же раздается пронзительный резкий звук, и Испанский Иезуит понимает без слов, что какое-то существо знает о его присутствии здесь. Может быть, даже несколько существ. Голубой свет колеблется и на секунду гаснет. Не упуская шанс, Испанский Иезуит проскакивает в ворота, двигаясь на удивление быстро для человека в длинной сутане. И только он касается ногами дорожки за Вратами, голубой свет включается вновь, и москит, который пытается преследовать Иезуита, находит свою ужасную, хотя и своевременную, смерть во вспышке искр. Испанский Иезуит вздохнул с облегчением: он вошел в Затерянный Город. Продвигаясь сквозь удивительное и загадочное нагромождение геометрии, он находит затененный дворик, где плещет фонтан. Столы и стулья здесь высечены из камня. Он садится. На столике лежит жесткий лист пергамента, исписанный каллиграфическим почерком. Иезуит склоняется и с интересом всматривается в пергамент. Под аркой появляется тень, Иезуит поднимает глаза и видит индейца древнего племени майя. И этого парня вы бы тоже сразу узнали: головной убор с перьями, набедренная повязка из шкуры ягуара, черные блестящие волосы, модная стрижка «паж». Нос крючком и высокие скулы. Печальное и презрительное выражение лица, характерное для представителя давно исчезнувшей империи. Неужели Испанскому Иезуиту пришел конец? Вовсе нет, Древний майя склоняется так, что его зеленоватое оперение заворачивается и пружинит вперед, а затем спрашивает: - Чем могу служить Сыну Небес? Иезуит смотрит на пергамент. - Что ж, «маргарита» вполне меня устроит. Со льдом и солью, хорошо? Да, и принесите две. Я жду друга. - Окей, - отвечает Древний майя и тихо ускользает. Как же мне нравятся такие моменты. Я получаю истинное удовольствие, наблюдая, как иллюзия резко противоречит действительности. Я представляю шок воображаемого стороннего наблюдателя, который, скорее всего, подумает, что он очутился в английском театре комедии. Знаешь, почему я все еще терплю эту работу, год за годом, одно отвратительное задание за другим, без какой-либо помощи? Потому что у меня прекрасно развито понимание смешного. Да и выбора у меня нет.