Кейдж Бейкер. Небесный Койот (Цикл журнала «Кампани») 1699 год нашей эры. Южная Америка. Непроходимые джунгли, тень деревьев, косые лучи солнца, густой застойный запах перезрелых плодов. Ягуары рыскают в поисках добычи. Орхидеи в цвету. На заднем плане непрекращающийся птичий щебет и крики обезьян. И посреди джунглей – Затерянный Город. Внезапно открывающиеся гектары солнечного света и тишины среди всего этого малярийного мрака. Красные и белые оштукатуренные пирамиды. Ступеньки, внутренние дворики, проспекты, прямые как палка. Даже еще более прямые. Действительно впечатляющая архитектура, возникшая из ниоткуда. Повсюду резные боги и божества. А вот и бесстрашный испанец-иезуит, наш герой. Вы его ни с кем не спутаете. У него такие глаза-бусинки, какие бывают обычно у испанских священников, но в них есть какой-то блеск, не свойственный отцам Инквизиции. На испанце черная ряса, сапоги, распятие. Он низкого роста… скажем, «компактного телосложения». Лицо его желто-коричневого цвета. Небрит. Он осторожно пробирается сквозь джунгли, и его хитрые маленькие глазки становятся большими, когда перед ним открывается Затерянный Город. Откуда-то из-под своей рясы он достает сложенный листок пергамента и разворачивает его, чтобы изучить сложный узор из красных и голубых чернил. Он, кажется, пытается сориентироваться, и быстро направляется к стене, украшенной грозными гипсовыми монстрами, чья ужасающая ярость, кажется, не позволяет даже лианам и орхидеям посягать на них. Наш герой движется по периметру. Десять метров, двадцать метров, тридцать, и, наконец, подходит к Ягуаровым Воротам. Это великолепный возвышающийся мегалит из красного гипса, увенчанный перемычкой из зеленого камня, с барельефом, изображающим двух ягуаров с золотыми глазами и когтями, прямо стоящих на задних лапах и готовых к драке. Более того, никаких ворот в проеме, никаких ржавеющих железных брусьев. Вместо этого сплошной мерцающий поток приглушенного голубого света, тускло освещающий мифический город, виднеющийся впереди. Если вы действительно обладаете хорошим слухом (а наш иезуит обладает), вы даже можете почувствовать, как голубой свет легонько звенит, потрескивает, жужжит. А что в этих отвратительных кучках у основания ворот? Множество жареных жуков и одна или две жареные птички, и , о боже! Иезуит-испанец даже не хочет думать о том, чем может являться этот почерневший и искривленный предмет, вытянувший свою окостеневшую лапу к голубому свету. Впрочем, вероятно, просто дохлая обезьяна. Вглядываясь в детали пиктографической надписи, восходящей с одной стороны ворот, иезуит находит то, что искал: крошечное черное отверстие на лице божества-попугая, который или обезглавливает заключенного, или удобряет банановое дерево, в зависимости от того, насколько глубоки ваши познания в области фигурного письма. После тщательного изучения, иезуит сует руку в маленький кожаный кармашек на ремне. Он достает артефакт, золотой ключ странной, не похожей на ключ формы. Как этот испанец нашел такой ключ? Прочитал ли он о его мифическом существовании в каком-нибудь давно забытом томе, гниющем в библиотеках Эскориала? Разыскивал ли он его местонахождение по всему Новому Свету, следуя по длинному размытому следу сквозь чудовищные опасности? Я об этом знаю столько же, сколько и вы. Затаив дыхание, иезуит вставляет ключ в отверстие в клюве божка-попугая. Вдруг раздается пронзительный, резкий звук, и иезуит-испанец знает, без чьих-либо слов, что кто-то изменился к его появлению здесь. Может быть и не один кто-то. Голубой свет колеблется и на секунду гаснет. Не упуская возможности, испанец проскальзывает через ворота, двигаясь удивительно быстро для человека в длинной рясе. Не успел он ступить на мостовую, голубой свет снова вспыхнул, и комар, который пытался последовать за испанцем, встретил ужасную, хотя и не преждевременную , смерть во взрыве искр. Иезуит облегченно вздохнул. Ему удалось войти в Затерянный Город. Пробираясь через приводящую в трепет кучу странной формы, он находит затененный дворик, где бьет фонтан. Здесь столы и стулья, вырезанные из камня. Он садится. На столе лежит плотный лист исписанного пергамента. Испанец наклоняется и с интересом принимается рассматривать надписи. В арке появляется тень, иезуит поднимает глаза, и видит древнего майя. Снова же, это человек, которого вы сразу узнаете. Головной убор из перьев, набедренная повязка из шкуры ягуара, блестящая копна волос, как у пажа. Горбатый нос и высокие скулы. Грустное и презрительное выражение лица, присущее представителю давно исчезнувшей империи. Неужели иезуиту пришел конец? Нет, потому что древний майя кланяется так, что его зеленые перья сгибаются. Он спрашивает: - Чем я могу служить Сыну Небесному? Иезуит опускает взгляд на пергамент. - Ну… большая порция Маргариты звучит довольно неплохо. Со льдом и с солью, хорошо? И сделай две. Я жду друга. - Хорошо.- Отвечает древний майя и молчаливо уходит. Дружище, я люблю такие моменты. Я действительно наслаждаюсь, глядя, как иллюзия образует резкий контраст с реальностью. Я представляю шок впечатлительного наблюдателя, который, должно быть, думает, что он попал в британский комедийный скетч . Вы знаете, почему я выживал на этой работе, год за годом, выполняя одно за другим вшивые задания, которые не обсуждались? Потому что я очень ценю абсурд. А еще потому, что у меня нет выбора.