Итак, время действия - 1699 год нашей эры, место действия - Южная Америка. Иными словами: непролазные джунгли, зеленый полумрак, косые полоски солнечного света, тяжелый аромат перезрелых плодов. Ягуары в поисках добычи, орхидеи в цвету. И все это под несмолкающий аккомпанемент обезьян и мелких пташек, снующих по своим обезьяньим и мелкопташечьим делам. А вот и Потерянный город: в самом сердце джунглей из толщи малярийного мрака вдруг выплывает остров тишины, залитый солнцем простор. Красно-белые гипсовые пирамиды. Лестницы, и дворики, и улицы, прямые, как струны. Даже прямее. Ничего не скажешь, этот город в дремучих джунглях впечатляет своей архитектурой. И куда ни глянь - резные статуи богов и правителей. А вот и наш герой, отважный испанский иезуит. Его-то ни с кем не спутаешь. Глаза - маленькие черные изюмины, как и положено испанскому священнику; правда, блещут в них веселые искорки, какие нечасто встретишь у мастеров инквизиции. Дальше все тоже как полагается - черная сутана, ботинки, распятие. Ростом коротковат... Скажем лучше так: крепко сбит. Смуглую физиономию не мешало бы побрить. Иезуит осторожно продирается сквозь джунгли. Но вот черные изюмины вспыхнули - он увидел Потерянный город. Выудив из недр сутаны квадратик аккуратно сложенного пергамента, иезуит долго вглядывается в замысловатый красно-синий рисунок. Ага, вот он, как видно, сориентировался - быстрым шагом направляется к стене, с которой хмурятся мрачные алебастровые чудища. Эти монстры наводят ужас даже на лианы и орхидеи - во всяком случае, те почитают за благо держаться подальше. А наш герой движется в обход стены: десять метров, двадцать, тридцать... И вот перед ним Врата Ягуаров. Две внушительные глыбы красного известняка устремлены вверх и увенчаны зеленой каменной перемычкой. Барельеф на перемычке являет взору грозную картину: два ягуара взметнулись на дыбы и вот-вот ринутся в бой, их глаза и когти недобро вспыхивают золотом. Но вот что самое поразительное: в проеме под перемычкой нет собственно никаких ворот. Да-да, никаких ржавеющих железных прутьев, ничего подобного. Вместо прутьев и балок там мерцает густая пелена голубоватого света, размывая контуры таящегося за воротами сказочного города. И если ты отличаешься таким же острым слухом, как наш герой, то почувствуешь, что голубая пелена еле слышно жужжит, гудит и потрескивает. Но что это за гадость у подножия ворот? Сотни жареных букашек, пара обгоревших пичужек и... Боже правый! Нет-нет, наш герой и думать не хочет, кто это там, скрюченный и почерневший, тянется костлявой лапой к голубому мерцанию. Впрочем, не исключено, что это просто дохлая мартышка. Присмотревшись к строчке пиктограмм, взбегающей по одной из глыб, иезуит находит то, что искал, - божество в виде попугая с крошечной черной щелью там, где должен быть клюв. Чем занят попугай - каждый может судить сам в меру своей искушенности в пиктографии: то ли рубит голову пленнику, то ли удобряет банановую рощу. Тщательно изучив рисунок, иезуит сует руку в кожаный мешочек, болтающийся на поясе, и извлекает магическую реликвию - золотой ключ диковинной формы, не похожий ни на какой другой ключ. Как же он стал обладателем этого сокровища? Прочитал легенду о волшебном ключе в древнем, рассыпающемся в пыль фолианте, найденном в одной из библиотек Эскориала? Избороздил весь Новый Свет, упрямо двигаясь по запутанному, почти исчезнувшему следу и не раз подвергая свою жизнь смертельной опасности? Я знаю об этом не больше твоего. Затаив дыхание, иезуит вставляет ключ в черную щель. Тишина взрывается пронзительным воем, и наш догадливый герой понимает, что внутри города некто - и, может быть, даже не один - предупрежден о его появлении. Чуть дрогнув, голубая пелена на миг гаснет. Иезуит не теряет времени зря: один прыжок - и он уже за воротами. Весьма шустро для человека, облаченного в длиннющую сутану! Едва он касается ногами земли, голубая пелена вспыхивает вновь, и москит, попытавшийся было прорваться следом, встречает жуткую, хотя и вполне уместную смерть в ярком ворохе искр. Из груди иезуита вырывается вздох облегчения. Он проник в Потерянный город. Пройдя устрашающий лабиринт таинственных геометрических форм, иезуит попадает в уютный тенистый дворик, в центре которого приветливо плещется фонтан. Кругом расставлены столы и стулья, высеченные из камня. Иезуит садится. Перед ним лежит плотный лист аккуратно исписанного пергамента. Склонившись над столом, иезуит вглядывается в пергамент с живейшим интересом. В арочном проеме возникает бесшумная тень. Оторвав глаза от пергамента, иезуит видит индейца древнего племени майя. Этого тоже ни с кем не спутаешь. Украшенная перьями повязка на голове, складчатая юбочка из шкуры ягуара, шелковистые черные локоны с завитыми внутрь концами. Крючковатый нос, резко очерченные скулы. Маска скорбного презрения на лице - очень уместная для представителя давно сгинувшей империи. Неужели испанскому иезуиту пришел конец? Но нет! Индеец замирает в глубоком поклоне - зеленые перья на голове выгибаются дугой и слегка подпрыгивают. - Чем могу служить Сыну небес? Иезуит заглядывает в пергамент. - Я бы не отказался от коктейля. Пожалуй, \"Маргарита Гранде\" выглядит соблазнительно. Только не забудьте соль и лед. И вот еще что, голубчик: принесите-ка сразу две порции - я жду друга. - Хорошо, - отвечает индеец и беззвучно скрывается из виду. Как я люблю такие вот минуты! Обожаю смотреть, как иллюзии с треском разбиваются о реальность. Могу себе представить шок воображаемого зрителя - не иначе, он решит, что угодил прямо в сценку из британского скетч-шоу. Знаешь, почему я до сих пор не загнулся на этой собачьей работе - год за годом, одно паршивое задание за другим, и всё на свой страх и риск? Тонкое чувство юмора, вот что меня спасает. Да и выбора нет.