Хочешь узнать о путешествиях во времени? Вот, например,1699 год, Южная Америка. До того непроходимые джунгли, что лучи солнечного света едва пробиваются сквозь густую чащу лиан. Из-за этого темно и сыро, а воздух пропитан отвратительным запахом перегноя. В самой глубине джунглей охотятся ягуары. Бесчисленные мелкие птицы и обезьянки, потревоженные хищниками, создают своими криками непрерывный гомон. Но, неожиданно, джунгли расступаются, и яркий солнечный свет и тишина заливают огромное пространство вокруг. Величественные пирамиды, покрытые красным и белым гипсом, с изображениями чьих-то Богов и Королей, поражают воображение своей архитектурой. Немыслимо, как здесь, в самом сердце джунглей, зародился этот Потерянный Город! Звук шагов раздается эхом в бесконечно прямых коридорах и дворах и постепенно замирает. Как выглядит путешественник во времени? Представь отважного Испанского Иезуита: длинная черная мантия, распятие на груди и решительный взгляд небольших черных глаз. Такое выражение глаз можно встретить только у тех испанских священников, которые не знакомы с Инквизициями. Путешествует он не первый день, судя по тому, что лицо его уже покрыла щетина. Он осторожно пробирается сквозь джунгли, но вдруг его глаза расширяются, когда он видит Потерянный Город. Он достает из своей одежды какой-то свиток, скорей всего это план. Сверившись с ним, он уверенно идет к стене, украшенной гипсовыми чудовищами. Пройдя вдоль стены по периметру, метров через тридцать, он достигает Ворот Ягуара. Ворота - это величественный монолит из красного гипса, увенчанный аркой с вырезанными барельефами двух ягуаров. Они стоят на задних лапах в устрашающих позах, охраняя вход. Их глаза и когти покрыты золотом. Вместо калитки вход закрывает сплошной поток бледно-голубого света. Хороший слух уловит легкое потрескивание и гудение, исходящее от этого света. Внизу, у основания ворот, чернеет масса, похожая на чьи-то обгорелые останки. Жутко видеть эти почерневшие сплетенные тела, одно из которых выставило наружу скелет своей когтистой лапы. Скорей всего это трупы обезьян. Внимательно изучив пиктограмму на одной стороне ворот, Иезуит нашел то, что искал: небольшую щель на изображении Бога Попугая. Этот Попугай, согласно надписи, отрубал головы узникам или орошал банановые плантации, я не особо силен в языке пиктограмм. Иезуит достал из-за пояса кожаный мешочек и вынул оттуда какой-то странный ключ. Как этот замысловатый предмет попал к нему? Может, он узнал о нем в древних книгах, а потом искал его в Новом Мире, преодолевая опасности, я могу сейчас только догадываться. Задержав дыхание, он вставил ключ в щель. Вдруг раздался пронзительный звон и на какую-то долю секунды свет вспыхнул. Не теряя времени, Иезуит перепрыгнул через ворота, довольно резво для человека, одетого в длинную мантию. Очутившись по другую сторону светового потока, он с облегчением вздохнул. Москит, попытавшись последовать за ним, не успел и попал под взрыв искр. То, что от него осталось, пополнило черную массу у ворот. Пройдя какими-то запутанными коридорами, Иезуит вышел во двор с журчащим фонтаном в центре. Там же находились вырезанные из камня столы и стулья. Опустившись на один из них, он заметил на столе лист пергамента и с интересом склонился над ним. Вдруг пробежала легкая тень и у входа возник Древний Майя. Своим нелепым видом он невольно вызывал улыбку: голову украшали перья, юбка из шкуры ягуара прикрывала нижнюю часть тела, а черные шелковистые волосы пострижены под мальчика-пажа. Его лицо, с крючковатым носом, высокими скулами и унылым и насмешливым выражением, присуще людям давно исчезнувших цивилизаций. Древний Майя поклонился, качнув перьями на голове, и спросил: - Чем могу служить, Сын Небес? Иезуит взглянул в пергамент на столе и произнес: -Большую Маргариту, было бы неплохо. С солью. Можно две – я жду друга. - Хорошо – сказал Майя и тихо удалился. Знаешь, мне нравятся такие моменты. Я с удовольствием наблюдаю, как призраки прошлого возникают на фоне настоящего, образуя с реальностью резкий контраст. Иногда это выглядит комично. Год за годом я соглашаюсь на эти опасные путешествия, потому, что я люблю такие несоответствия. А еще потому, что у меня нет выбора.