Кейдж Бейкер. Небесный Койот (цикл «Компания») Южная Америка, год 1699: глубочайшие джунгли, зеленые тени, косые лучи света, темный густой переспелый запах. Ягуары на охоте. Орхидеи в цвету. Повсюду постоянная возня маленьких птичек и обезьянок. Вот Затерянный Город посреди джунглей: акры солнечного света и тишины, неожиданные среди этих малярийных сумерек. Красно-белые оштукатуренные пирамиды. Ступеньки, внутренние дворы и проспекты, прямые, как стрела. Даже еще прямее. Удивительная архитектура посреди ниоткуда. Везде изваяния богов и королей. А вот наш герой, бесстрашный испанский иезуит. Вне всяких сомнений. У него маленькие черные глаза-угольки, какие и должны быть у испанского священника, но в них есть огоньки, которых обычно не хватает инквизиторам высокого ранга. Он в черном одеянии, сапогах, на его шее распятие, сам он маленький, компактного, так сказать, телосложения, у него оливковая кожа. Небрит. Он осторожно пробирается через джунгли и его проницательные маленькие глазки расширяются при виде Затерянного Города. Откуда-то из складок своего одеяния он извлекает кусок свернутой овечьей кожи и раскрывает его, чтобы рассмотреть затейливый узор, нарисованный красными и синими чернилами. Он что-то проверяет и быстро подходит к стене, украшенной угрюмыми чудовищами из штукатурки, чья ужасающая ярость, кажется, отпугивает даже лианы и орхидеи, не давая растительности оплести себя. Монах проходит по периметру: десять метров, двадцать, тридцать и, наконец, подходит к Вратам Ягуара. Это великолепное сооружение из красной штукатурки, напоминающее мегалитическую башню, над аркой из зеленого камня, на которой вырезан барельеф в виде двух сражающихся ягуаров. Они стоят на задних лапах, их глаза и когти инкрустированы золотом. Но вот интересная деталь: ворот там на самом деле нет, никаких ржавеющих решеток, что вы. Вместо них мерцает сплошная пелена слабого голубого света, слегка затуманивая вид потрясающего города за собой. При наличии очень острого слуха (как у этого испанского иезуита) можно ощутить, что синий свет едва слышно гудит, потрескивает, жужжит. А что это за отвратительного вида горки у основания ворот? Множество поджаренных жучков, такая же птичка или две, и – о, Боже, испанский священник даже не хочет думать о том, чем было это обугленное скрюченное создание, тянущееся лапой-скелетом к синему свету. Впрочем, вполне вероятно, что это просто мертвая обезьяна. Вглядевшись в детали пиктографической надписи, бегущей вверх по одной стороне ворот, иезуит находит то, что искал: небольшую черную щель на лике божества-попугая, которое то ли обезглавливает узника, то ли удобряет бананы – все зависит от того, насколько хорошо вы разбираетесь в пиктограммах. Внимательно присмотревшись, монах залезает в небольшой кожаный кошель на поясе. Он достает некий предмет, странный золотой ключ, который и на ключ не похож. Как этот испанский иезуит нашел его? Читал ли он легенды о нем в каком-то давно забытом томе, плесневеющем в библиотеках Эскуриала? Прошел ли он по его почти исчезнувшему следу через весь Новый Свет, преодолевая невообразимые опасности? Ваши догадки ничем не хуже моих. Задержав дыхание, он вставляет ключ в щель в клюве бога-попугая. Моментально раздается высокий пронзительный звук и испанский иезуит понимает, что кому-то сообщили о его присутствии. И, может быть, этот «кто-то» не один. Синий свет тускнеет и ненадолго гаснет. Пользуясь возможностью, испанский иезуит прыгает в ворота, причем для человека в сутане очень быстро. Едва он успевает приземлиться на брусчатку с другой стороны, синий свет снова включается, и комар, пытавшийся последовать за священником, встречает ужасную, хотя и не вполне преждевременную, смерть в фонтане искр. Иезуит вздыхает с облегчением. Он вошел в Затерянный Город. Пробираясь через это впечатляющее нагромождение тайной геометрии, он находит тенистый внутренний двор, в котором журчит фонтан. Здесь же стоят столы и лавки, вырезанные из камня. Он садится. На столе лежит заскорузлый лист пергамента с каллиграфическими надписями. Монах наклоняется и заинтересованно в него заглядывает. В проеме появляется тень и, подняв голову, он видит древнего индейца майя. Насчет него сомнений тоже нет. Головной убор из перьев, набедренная повязка из шкуры ягуара, шелковистые прямые черные волосы почти до плеч. Крючковатый нос и высокие скулы. Печальный и презрительный вид, подобающий подданному давно исчезнувшей империи. Неужели испанцу-иезуиту пришел конец? Нет, поскольку индеец майя кланяется так, что зеленые перья его убора начинают качаться взад-вперед, и спрашивает: - Чем я могу услужить Сыну Небес? Иезуит опускает глаза к пергаменту. - Пожалуй, большая «Маргарита» пойдет. Со льдом и солью, хорошо? И сделайте две, я жду приятеля. - Хорошо, - отвечает индеец майя и тихо исчезает. Боже, я обожаю такие моменты. Я получаю удовольствие, наблюдая, как иллюзия входит в резкий контраст с реальностью. Я представляю себе шок воображаемого наблюдателя, который, должно быть, думает, что он попал в английскую комедийную миниатюру. Знаете, почему я выжил на этой работе в течение всех этих лет, получая одно дурацкое задание за другим, и при этом без всякой психологической помощи? Потому, что у меня есть обостренное чувство смешного. И еще потому, что у меня нет выбора.