Время – 1699г. н.э., место – Южная Америка: самые дебри джунглей, зеленоватые тени зеленых деревьев, косые солнечные лучи, тяжелый густой запах перепрелых плодов. Ягуары на охоте. Орхидеи в цвету. Постоянно слышны копошащиеся мелкие птицы и обезьяны. И здесь, в центре джунглей лежит Потерянный Город – остров света и тишины во мраке, наполненном комарином жужжанием. Тут красные и белые пирамиды, украшенные лепниной. Лестиницы и дворики, и широкие улицы, прямые как полет стрелы. И даже прямее. И в этой глуши – строения столь удивительной архитектуры. Повсюду высечены божества и короли. И здесь оказался наш бесстрашный герой, испанец-иезуит. Его ни с кем не спутаешь. У него характерные для испанских священников черные глаза-бусинки, но с тем блеском, который нечасто увидишь у мастеров Инквизиции. Одет в черную рясу и башмаки, носит распятие. Он маленький, ну, скажем так, «компактного телосложения», кожа – коричневатого оттенка. Давно не брился. Он осторожно пробирается через джунгли, и его глаза округляются от удивления, когда он замечает Потерянный город. Откуда-то из складок рясы он достает сложенный кусок бараньей кожи и, развернув его, изучает запутанную схему, выведенную на нем красными и синими чернилами. Кажется, он определяет свое местоположение, после чего устремляется к стене, украшенной гипсовыми изображениями хмурящихся чудовищ, неистовая ярость которых как будто не дает даже лианам и орхидеям посягнуть на них. Иезуит продвигается вдоль стены: десять метров, двадцать, тридцать. И, наконец, подходит к Ягуаровым Воротам. Величественно возвышающийся мегалит, сделанный из чего-то вроде красного гипса и увенчанный зеленой каменной перекладиной. На перекладине вырезаны барельефы, которые изображают вставших на задние лапы и приготовившихся к яростному броску ягуаров, их глаза и лапы отлиты из золота. И есть кое-что, еще более удивительное: нет ни собственно ворот, закрывающих вход, ни ржавых решеток, ничего. На их месте мерцает колеблющаяся завеса светло-голубого света, за которой трудно рассмотреть легендарный город. Если вы обладаете острым слухом (а уж у нашего испанца-иезуита он есть), то вы сможете различить приглушенный гул, жужжание и потрескивание, издаваемое завесой. А что это за отвратительные маленькие кучки у самых Ворот? Сгоревшие жуки, одна или две птицы и, боже! испанец не хочет даже думать о том, что это такое, обуглившееся, скрюченное лежит вон там, протянув тощую лапу к голубому свету. Хотя, возможно, это была просто обезьяна. Внимательно изучая пиктографическую надпись, которая поднималась по одной из сторон ворот, иезуит находит то, что искал: маленькая черная щель на лице божества, изображенного в виде попугая, который или обезглавливает узника, или удобряет банановое дерево, в зависимости от того, насколько глубоки ваши познания в пиктографии. Тщательно осмотрев щель, иезуит залез в маленький кожаный мешочек, висевший у него на поясе, и вынул артефакт – золотой ключ странной формы, который не был похож на ключ. Как испанец-иезуит наткнулся на него? Читал ли он о мифическом ключе в давно забытых фолиантах, плесневеющих в библиотеках монастыря Эскориал? Нашел ли он его в землях Нового Света, идя по давно остывшему следу и преодолевая ужасные опасности? Ваши догадки могут быть столь же близки к истине, как и мои. Задержав дыхание, он вставляет ключ в щель в клюве божества-попугая. Тут же раздается пронзительный свист, и испанец-иезуит понимает без каких-либо подсказок, что некто теперь знает о его присутствии. И этот некто возможно не один. Завеса голубого света мигает и исчезает на секунду. Воспользовавшись этим шансом, иезуит ныряет в проход, двигаясь удивительно быстро для человека в столь длинной рясе. Как только он оказывается по другую сторону завесы, она снова появляется, и комар, пытавшийся пролететь вслед за испанцем-иезуитом, встречает ужасный, хотя и вполне ожидаемый конец во вспышке искр. Иезуит вздыхает с облегчением: он – в Потерянном Городе. Пробираясь сквозь потрясающий лабиринт зданий необычных форм, он находит тенистый двор, где бьет фонтан. Здесь стоят столы и стулья, вытесанные из камня. Он присаживается. Перед ним лежит исписанный лист плотного пергамента. Иезуит наклоняется, с интересом изучая его. В арке напротив появляется тень. Он поднимает голову и видит индейца из древнего племени Майя. Как и в случае с иезуитом, вы узнали бы такого индейца сразу. Украшенный перьями головной убор, набедренная повязка, сделанная из шкуры ягуара, волосы цвета вороного крыла, подстриженные под горшок. Крючковатый нос, высокие скулы. Уныло-насмешливое выражение лица, подходящее сыну давно исчезнувшей империи. Неужто это конец испанца-иезуита? Нет. Индеец древнего племени кланяется, так что зеленые перья его головного убора прогибаются, и спрашивает: -Чего изволит Сын Неба? Иезуит бросает взгляд на пергамент. -Что ж, большая Маргарита выглядит довольно привлекательно. Со льдом и солью, пожалуй. И принесите две. Я жду друга. -Хорошо, – отвечает индеец и незаметно исчезает. Бог мой, как мне нравятся такие моменты. Я получаю истинное удовольствие, наблюдая за тем, как иллюзия сталкивается с реальностью. Могу представить себе шок воображаемого зрителя, который наверняка подумает, что попал на веселую английскую пьеску. Знаете, почему после стольких лет работы, стольких отвратительных заданий, я обхожусь без услуг психотерапевта или чего-нибудь в таком духе? Потому что я по достоинству могу оценить абсурдное. И к тому же у меня нет выбора.