Год 1699 от Рождества Христова, Южная Америка: непроходимые джунгли, косые лучи закатного солнца, зеленая сумеречность, мрачный густой перестойный запах. Цветущие орхидеи. Охотящиеся ягуары. Вместе с тем несмолкающий гвалт мелких птиц и детенышей обезьян, поднимающих их с веток. Именно здесь, в самом сердце джунглей, спрятался Затерянный Город: потоки солнечного света и оглушающая тишина посреди малярийного мрака. Повсюду красные и белые гипсовые пирамиды, высеченные в камне силуэты богов и правителей. Ступени, внутренние дворики и улицы, стремительные как стрелы. Еще стремительнее. Поистине впечатляющая архитектура для города где-то в нигде и в никогда. И вот он здесь - бесстрашный испанский иезуит, наш герой. Его ни с кем не спутать. У него те самые маленькие глаза цвета черного изюма, которые полагаются всем испанским священникам, и с искорками, которых так недостает настоящим виртуозам Инквизиции. Черная роба, башмаки, распятие; он приземист – ну, скажем, «невысок», с желтоватым цветом кожи. Не брит. Иезуит осторожно пробирается сквозь джунгли, и вдруг его живые глаза распахиваются от удивления - о чудо! Вот он! - Затерянный Город. Откуда - то из складок робы священник достает кусок свернутого пергамента и начинает медленно водить пальцем по запутанным переплетениям красных и синих чернил. Похоже, он сориентировался и быстро направляется к стене со свирепыми гипсовыми чудищами, чей гнев вселяет ужас растущим рядом лианам и орхидеям, и те не смеют посягнуть на их территорию. Он проходит по периметру, затем еще десять, двадцать, тридцать метров и оказывается прямо перед Воротами Ягуара. Ворота Ягуара – это великолепный вздымающийся мегалит из красного гипса, увенчанный зеленой каменной перемычкой, на которой вздымаются барельефы двух ягуаров, угрожающе поднявшихся на задние лапы. Глаза и когти хищников сверкают золотом. Это еще не все: здесь нет привычных ворот с ржавыми железными решетками. На их месте ходит волнами плотная пелена синеватого света, приглушая краски сказочного города. Если у вас хороший слух, (как у испанского иезуита) то вы бы услышали, как эта синева тихо гудит, жужжит и потрескивает. А что это за отвратительные мелкие кучи около входа? Насыпь сгоревших жуков и пара обгоревших птиц и – черт!- наш герой отказывается даже думать о том, что же там такое почерневшее и скрючившееся простирает к синему свету останки когтистой лапы. Будем думать, что это обезьяна, однако ж. Всматриваясь в пиктографические закорючки на воротах, священник находит то, что искал: незаметную черную щель в клюве попугая. Каменное божество то ли обезглавливает узника, то ли опыляет банановое растение – смысл картинки зависит от того, насколько хорошо вы разбираетесь в пиктографии. Тщательно все изучив, иезуит снимает с пояса маленький кожаный мешочек и вынимает странный золотой ключ, который и ключом-то не назовешь. Откуда у испанского иезуита такой ключ? Он прочел о его существовании в какой-то всеми забытой книге, истлевающей в монастырской библиотеке Эскориала ? Рискуя жизнью, он шел по ее следу через весь Новый Свет по путанному, давно заброшенному пути? Вы ничуть не ближе к правильному ответу, чем я. Затаив дыхание, священник вставляет ключ в клюв попугая- божества. Воздух мгновенно пронзает высокий резкий звук - и иезуит знает, что его здесь ждут. Синий свет вздрогнул, на мгновение замер. Не смея упустить такую возможность, чрезвычайно грациозным движением для столь долгополой рясы священник проскакивает через ворота. Как только его подошвы коснулись земли по другую сторону, пелена света поспешила вернуться на свое место и комар, желавший было последовать за нашим героем, встретил ужасную, хотя отнюдь не преждевременную смерть в синих искрах. Наш герой с облегчением выдохнул: он вошел в Затерянный Город. Оставляя позади изумительные громады совершенно колдовских форм, он натыкается на тенистый дворик с булькающим фонтаном. Рядом приютились вытесанные из камня столики и сиденья. Испанский иезуит присаживается на один из них, наклоняется к столу, рассматривая письмена на засохшем куске пергамента. Мелькнувшая в арке тень - священник поднимает глаза и видит перед собой Древнего Майя. Вы бы тоже сразу узнали этого парня. На голове сооружение из перьев, пятнистая юбка из шкуры ягуара, гладкая полуженская прическа. Крючковатый нос, высокие скулы. Сочувственный и вместе с тем насмешливый взгляд, позволительный исключительно членам бесследно исчезнувшей империи. Думаете, наша история тут и заканчивается? Она только начинается. Древний Майя склоняет голову так, что зеленые перья на на угольно-черных волосах начинают подпрыгивать, и спрашивает: - Чем могу служить Сыну Неба? Иезуит бросает взгляд на пергамент. - Ну, неплохо бы глоток Маргариты со льдом и солью. И сделай две. Я жду друга. - Хорошо, - бесшумно исчез Древний Майя. Друг мой, я люблю такие минуты. Мне действительно очень нравится наблюдать за иллюзией, которая так не похожа на реальность. Я представляю себе, как шокирован нарисованной картинкой воображаемый зритель, который думает, что он, вероятно, попал в какое – то шоу. Вы спрашиваете, как я выжил на этой работе? Год за годом, меняя одну паршивую должность на другую паршивую должность и не имея никакой возможности консультировать? Потому что у меня острый нюх на смешное. И у меня нет выбора.