Год – 1699-й, место - Южная Америка. Кругом непроходимые джунгли. Косые солнечные лучи, едва пробивающиеся сквозь темно-зеленый сумрак. Запах сырости и перезрелых фруктов. Ягуары в поисках добычи. Орхидеи в цвету. Птички чирикают, обезьянки верещат или что там им полагается делать. Здесь, в самом сердце джунглей, посреди всего этого малярийного полумрака, огромным пятном солнечного света и тишины лежит перед нами Затерянный Город. Красно-белые гипсовые пирамиды. Ступени, дворы и улицы, прямые как линейки. Нет, пожалуй, даже прямее. Весьма впечатляющие сооружения для такой глуши. Повсюду, куда ни взгляни, изображения божеств и правителей. А вот и наш герой, бесстрашный испанский иезуит. Его ни с кем не спутаешь. У него именно такие глаза, какие полагается иметь испанским священнослужителям – маленькие, черные, похожие на изюминки. Правда, горящий в них озорной огонек у господ инквизиторов встретишь нечасто. На нем черная сутана, сапоги и распятие. Он невысокого роста и, скажем так, плотного телосложения, с кожей оливкового оттенка. Давно не брился. Осторожно ступая, наш испанец крадется сквозь джунгли. При виде Затерянного Города его проницательные глазки широко распахиваются от восторга. Откуда-то из недр сутаны он извлекает сложенный кусок пергамента, разворачивает и принимается изучать затейливую схему, нарисованную красными и синими чернилами. Похоже, что он быстро сориентировался, и вот уже направляется к стене, украшенной сердитыми гипсовыми чудовищами. Кажется, будто ужасающая ярость этих монстров удерживает от посягательства на стены даже лианы и орхидеи. Наш герой медленно движется вдоль стены: десять метров, двадцать, тридцать – и вот, наконец, он у Ворот Ягуара. Это впечатляющее монументальное сооружение из гипса красного цвета, увенчанное каменным зеленым фронтоном. На украшающем ворота барельефе в боевых позах застыли два свирепых ягуара с глазами и когтями из чистого золота. Что интересно: ворота как таковые отсутствуют – ни дверей, ни ржавых решеток, ничего такого нет и в помине. Вместо этого в проеме ворот мерцает и колышется стена бледно-голубого света, за которой неясно угадываются очертания города. Если иметь очень хороший слух (а у нашего испанца он имеется), можно расслышать, как от голубого света исходит едва различимый гул, потрескивание и жужжание. А что это за мерзость кучей лежит у подножья ворот? Так; множество зажаренных жучков, пара обуглившихся птичек и – боже, нашему иезуиту не хочется даже думать, что это вон там, почерневшее и скрюченное, тянущееся остовом когтистой лапы к голубому свету. Хотя кто его знает, может, просто дохлая обезьяна. Уставившись на пиктографические надписи, высеченные по краю ворот, наш испанец находит то, что искал: крохотное отверстие на изображении бога-попугая, который то ли откусывает голову пленнику, то ли оплодотворяет куст бананов - все зависит от того, насколько хорошо вы знаете пиктографию. Тщательно изучив рисунок, иезуит лезет в маленький кожаный мешочек на поясе и достает оттуда некий артефакт - золотой ключ странной, непохожей на ключ формы. Интересно, откуда у испанского иезуита такой ключик? Прочел ли он об овеянном легендами существовании ключика в каком-нибудь забытом фолианте, пылящемся в библиотеках Эскориала? Обнаружил ли его теряющиеся следы в долгих странствиях по Новому Свету, полных неописуемых опасностей? Мы с вами можем только догадываться. Затаив дыхание, он вставляет ключик в отверстие на клюве бога-попугая. Тотчас же раздается высокий пронзительный звук. Похоже, кого-то только что предупредили о приближении нашего героя. Может быть, даже нескольких «кого-то». Голубой свет на мгновение перестает мерцать и пропадает. Не мешкая ни секунды, испанец прыгает в проем ворот, на удивление ловко для человека в сутане. Не успел наш иезуит приземлиться на мостовую с другой стороны, как голубой свет с легким потрескиванием возвращается на место, а комар, пытавшийся преследовать нашего героя, погибает жестокой, хотя и не безвременной, смертью в яркой вспышке искр. Иезуит облегченно вздыхает. Вот он и проник в Затерянный Город. Пробираясь по геометрическим хитросплетениям городских улиц, наш герой забредает в тенистый дворик с фонтаном, где расставлены вытесанные из камня столики. Присев за один из них, испанец с интересом принимается изучать лежащий на столике тугой свиток пергамента с каллиграфическими письменами. Но что это за тень мелькнула в арке? Наш герой поднимает глаза - перед ним стоит древний майя. Этого парня тоже ни с кем не перепутаешь. Головной убор из перьев, набедренная повязка из шкуры ягуара, блестящие черные волосы, завязанные в пучок. Нос с горбинкой, высокие скулы. Печальное и хладнокровно-презрительное выражение лица, подобающее представителю давно исчезнувшей империи. Неужели нашему иезуиту конец? Отнюдь. Древний майя склоняется в поклоне, так что зеленые перья на его голове слегка подпрыгивают, и интересуется: - Как я могу служить Сыну Небес? Испанец еще раз бросает взгляд на пергамент. - Мне, пожалуйста, двойную «Маргариту». Со льдом и с солью, если можно. Даже, наверное, две. Я жду друга. - Окей, - ответствует древний майя и бесшумно удаляется. Обожаю такие моменты. Забавно смотреть, как иллюзия внезапно сталкивается с реальностью. Представляю себе шок воображаемого наблюдателя, который, наверное, решил, что случайно оказался в сцене из какой-то английской комедии. Знаете, как мне удалось выжить на этой работе, год за годом, одно дурацкое задание за другим, без помощи психотерапевта? Все потому, что я умею ценить смешное и нелепое в жизни. А еще – потому что у меня нет выбора.