Кейдж Бэйкер. Небесный Койот. (Цикл «Компания») Год 1699 от Рождества Христова, Южная Америка: неимоверная глубь сельвы, зелёные тени, косые столбы солнечного света, мрачное изобилие одурманивающих запахов. Рысканье ягуаров. Цветенье орхидей. Несмолкающая какофония птичьего щебета и верещания обезьян. Именно здесь в самом сердце сельвы находится Затерянный Город: неожиданные акры солнечного света и тишины в центре всего этого малярийного сумрака. Красная и белая отделка пирамид. Ступени, и внутренние дворики, и проспекты, прямые как стрела. Прямизна. Поистине впечатляющая архитектура простора в центре необитаемого пространства. Боги и короли создали все это вокруг. И вот здесь появляется неустрашимый Испанский Иезуит, наш герой. Вы не сможете принять его за кого-либо иного. У него именно те маленькие черные глазки-изюминки, которые, как считается, присущи испанским священникам, но такого их сияния никогда не бывает у инквизиторов. На нем черная сутана, башмаки, распятие; он невысок – вернее сказать, крепыш – и у него смуглая кожа лица. Давно не брился. Он с осторожностью пробирается сквозь чащу, и его проницательные маленькие глазки расширились с тех пор, как он узрел Затерянный Город. Откуда-то из складок своего одеяния он извлекает свиток из выделанной овечьей кожи, и разворачивает его, чтобы изучить сложный узор, начертанный красными и синими чернилами. Вот он сориентировался и быстро подходит к стене, украшенной лепными нахмуренными чудовищами, чья ужасающая ярость, казалось, отпугивает даже лианы и орхидеи от приближения к ним. Он продолжает свой путь вдоль периметра, затем проходит ещё десять, двадцать, тридцать метров, и, наконец, подходит к Вратам Ягуара. Этот величественный возвышающийся мегалит напоминает кусок красной породы, увенчивающий зеленую каменную плиту с барельефом, на котором вздыбились два ягуара, готовясь вступить в смертельную схватку. Глаза и когти у них инкрустированы золотом. Нет, вы только посмотрите: нет никаких створок у этих ворот, никаких ржавых железных прутьев, о нет. Вместо этого здесь сплошная волна голубого мерцающего света, слегка затемненного видом сказочного города по ту сторону ворот. Если у вас по-настоящему хороший слух (как у Испанского Иезуита), вы сможете уловить легкое гудение, потрескивание, жужжание голубого света. Но что это за отвратительные маленькие кучки вокруг основания ворот? Они содержат множество обугленных насекомых и одну или две обугленные птицы, но - чёрт возьми! – Испанский Иезуит даже не желает задуматься, что же это такое, почерневшее и гниющее, валяется здесь, простирая лишенный плоти коготь к голубому свету. Хотя, быть может, это мертвая обезьяна. Вглядываясь в детали пиктографической надписи, бегущей снизу вверх по одной стороне ворот, Иезуит находит то, что разыскивал: крошечную чёрную щелочку на лице бога-попугая, который то ли обезглавливает узника, то ли опыляет банановую плантацию, выбор зависит от степени вашего понимания пиктограмм. После тщательного изучения её Иезуит протягивает руку к маленькому кожаному мешочку на поясе. Он достает артефакт – золотой ключ странной, ни на что не похожей формы. Как этот Испанский Иезуит добыл такой ключ? Прочитал о его мифическом существовании в каком-то навеки позабытом томе, ветшающем в библиотеках Эскуриала? В поисках его местопребывания пересек Новый Свет, идя по неясному следу через невообразимые опасности? Вы так же вольны в догадках, как и я. Затаив дыхание, он вставляет ключ в щель клюва бога-попугая. Тотчас же раздается пронзительный свистящий звук, и Испанский Иезуит без слов понимает, что кто-то извещён о его присутствии здесь. И может быть, этот кто-то не один. Голубой свет на секунду прерывается и меркнет. Используя благоприятный случай, Испанский Иезуит прыгает через ворота, двигаясь необыкновенно быстро для человека в длинной сутане. Не успел он опуститься на мостовую по ту сторону, как голубой свет щелкнул сзади, и москит, который попытался проследовать за Испанским Иезуитом, встретил ужасную, хотя не преждевременную, смерть во вспышке искр. Испанский Иезуит сумел проникнуть в Затерянный Город. Продолжая свой путь сквозь внушающую почтение громадину загадочной формы, он находит затенённый внутренний дворик, где плещется фонтан. Здесь есть столы и сиденья, вырезанные из камня. Он садится. На столе лежит лист каллиграфически исписанного пергамента. Иезуит с интересом наклоняется, чтобы изучить его. Чья-то тень пересекает арку, и, подняв глаза, он видит Древнего Майя. И опять-таки, вы сразу же его узнаете. Украшенный перьями головной убор, килт из шкуры ягуара, пучок шелковистых черных длинных волос. Крючковатый нос и высокие скулы. Грустное и презрительное выражение лица, подобающее представителю давно исчезнувшей империи. Неужели Испанский Иезуит сейчас погибнет? Нет, потому что Древний Майя кланяется так, что его зеленый плюмаж склоняется вперед и вздрагивает, и спрашивает: - Чем я могу служить Сыну Небес? Иезуит смотрит на пергамент. - Пожалуй, большая “маргарита” будет в самый раз. Со льдом и с солью, хорошо? И сделайте две порции. Я жду друга. - Хорошо, - отвечает Древний Майя и удаляется в молчании. Мальчик, я люблю подобные моменты. Я по-настоящему наслаждаюсь, всматриваясь в иллюзии, которые входят в резкий контраст с реальностью. Я представляю шок воображаемого наблюдателя, которому может показаться, что он попал на сцену Британской комедии. Вы знаете, почему я выдерживаю эту работу, год за годом, одно паршивое задание за другим, не подлежащее какому бы то ни было обсуждению? Потому что у меня есть обостренное ощущение нелепости происходящего. К тому же, у меня нет выбора.