1699 год от Рождества Христова. Южная Америка. Густая непроходимая чаща, где изредка сквозь полумрак пробиваются тонкие полосы солнечного света, в воздухе витают дурманящие запахи разнотравья, а в поисках добычи рыщут ягуары. Цветут орхидеи. По всему лесу раздаются голоса щебечущих птиц и вечно галдящих обезьян. Среди этого болезнетворного царства мрака затерялся Погибший Город – весь залитый солнцем и утопающий в безмолвии. Сооружения пирамидальной формы, покрытые красно-белой штукатуркой, взмывают в небо. Во внутренних двориках застыли отпечатки шагов. Вдаль уходят аллеи. Это путь смерти… Все дальше… дальше… В центре этого города-призрака – дома, поражающие своим архитектурным стилем. Повсюду – высеченные из камня статуи королей и богов. А вот и наш герой – отважный и смелый воин, Испанский Иезуит. Вы не спутаете его ни с кем. Таких маленьких, словно изюминки, черных глаз нет ни у кого – разве что у испанских священников, но вот только блестят они как-то по-особому. Родоначальникам Инквизиции была не свойственна такая выразительность. Одет он в черную мантию, на ногах – ботинки. На груди висит распятие. Маленького роста – о таких, как он, говорят: «компактного телосложения». Но кожа рук, лица у него имеет желтовато-оливковый оттенок. Кажется, он давно не брился. Иезуит осторожно пробирался сквозь темную чащу. Когда перед ним предстал Погибший Город, его маленькие проницательные глазки раскрылись от изумления. Откуда-то из-под мантии он извлек скомканный кусок пергамента прямоугольной формы и приготовился набросать красно-голубыми чернилами довольно сложный план этого Города. Окинув взглядом местность, Испанец быстрым шагом направился к стене, которая была расписана фигурами чудовищ с таким свирепым, гневным взглядом, что, казалось, даже лианы и орхидеи боятся вторгаться на их территорию. Иезуит стал обходить Город. Десять метров… двадцать… тридцать… Он остановился перед Ягуаровыми Воротами. Это величественное каменное сооружение, возвышающееся над землей, оказалось мегалитом, облицованным красной штукатуркой. Его перекрывала балка из зеленого камня, на которой был высечен барельеф: два ягуара со сделанными из золота глазами и когтями, стоя на задних лапах, сошлись в прямой схватке. Однако, настоящих ворот – пусть даже покрытых ржавчиной – здесь не оказалось, вместо них зиял пустой проем. Этот фантастический Город был окутан дымкой бледно-голубого света, струящегося со всех сторон легкими волнами. Любой чуткий в достаточной мере человек (а таким и был Испанский Иезуит), мог услышать в этом голубом свете звуки, напоминающие легкое жужжание, потрескивание и шум слившихся в единое целое голосов. О, а это что? На земле, у входа в мегалит лежало несколько небольших кучек мусора, издающих отвратительный запах. Они состояли, в основном, из засохших мертвых насекомых. Была там и пара высушенных на солнце трупиков каких-то птиц. О Боже! Испанский иезуит не мог даже себе представить, что он найдет здесь эти почерневшие от времени, разложившиеся останки. Окостеневшая лапа какого-то животного тонула в голубом свете. Возможно, это была мертвая обезьяна. Всматриваясь в пиктографическую надпись, которую он обнаружил над входом, Иезуит наконец-то нашел то, что искал: маленькое черное отверстие в лике божества, изображенного попугаем, которое либо посылает узнику казнь на эшафоте, либо благословляет банановые деревья хорошим урожаем – смотря как трактовать эту пиктограмму. Тщательно изучая ее, Иезуит нащупал находящийся у пояса небольшой кожаный мешочек и достал из него один артефакт – золотой ключ странной формы, который и ключом-то назвать очень сложно. Но как этот ключ попал к нему в руки? Может, Испанец прочитал о его существовании в одном из давно забытых свитков, рассыпающихся от времени, которые хранятся в библиотеках Эскориала? Может, он искал этот ключ по всему Новому Свету, идя за ним по следу, словно тень, и стойко встречая подстерегавшие его на каждом шагу опасности? Думаю, что вы, также как и я, догадались о назначении этого ключа. Затаив дыхание, Испанский Иезуит вставил его в клюв идола-попугая. Внезапно раздался резкий, пронзительный шум, и, несмотря на то, что звуков человеческой речи не было слышно, наш герой понял, что его обнаружили и кто-то забил тревогу. Может быть, их было даже несколько человек. Голубой свет стал исчезать, все бледнея и бледнея. Потом еще раз вспыхнул – и погас. Воспользовавшись случаем, Иезуит, хоть и был в длинной рясе, одним прыжком очутился по ту сторону входа. Не успел он приземлится на мостовую, как голубой свет с новой силой начал испускать такое сияние, что комар, преследовавший Испанца, не мог не погибнуть в этих огненных бликах. Вздох облегчения вырвался из груди Иезуита. Наконец-то он вступил в Погибший Город! Он продолжил свой путь мимо наводящего ужас столба загадочной формы и вошел в небольшой, тенистый дворик, где из-под земли бил фонтан. Скамейки и столы, стоящие здесь, были высечены из камня. Он присел. На столе лежал затвердевший от времени лист пергамента, исписанный каллиграфическим почерком. Иезуит с интересом склонился над ним. Вдруг напротив арки мелькнула тень, и он, подняв глаза, увидел мужчину, который принадлежал к древнему народу майя. Вы тотчас же узнаете его. Голова украшена перьями, на бедрах – повязка из кожи ягуара, черные с серебристым отливом волосы собраны в пучок, словно у средневекового пажа. Нос с горбинкой, выпуклые скулы. Он смотрел на Испанца с какой-то грустью и презрением – такое выражение лица свойственно всем народам давно исчезнувшей цивилизации. Неужели Испанского Иезуита ждет верная гибель? Но нет… Майя поклонился до земли так, что у него на голове подскочили вьющиеся кольцами зеленые перья, и спросил: «Чем могу я послужить Сыну Небес?» Иезуит взглянул на пергамент. «Маргарита Великая очень хороша собой. Но она на краю гибели. Горько, правда? И сделай копию этой рукописи. Мне нужен друг». «Хорошо», - последовал ответ. И майя спокойно и молча удалился. Читатель, мне нравятся такие минуты. Я люблю наблюдать, как тени наших предков, так разительно отличающиеся от нас, врываются в нашу жизнь и сопоставлять их с существующей реальностью. Я представляю удивление пришельца из другого измерения, который, очутившись в нашем времени, будет себя чувствовать так, словно он попал в одну из карикатур Британского юмористического журнала. Знаешь, почему я выжил, год за годом выполняя в полном одиночестве эти ненавистные мною задания, которым нет конца? Потому что я четко представляю себе всю их нелепость. А еще потому, что у меня не было выбора.