Кэйдж Бэйкер. Небесный Койот. Южная Америка, год 1699 от Рождества Христова. Непроходимые джунгли. Косые лучи солнца тонут в густой зелени с запахом перезрелых плодов. Ягуары рыщут в поисках добычи, цветут орхидеи. Беспорядочно и шумно, как это у них принято, носятся обезьяны и всякая пернатая мелкота. И здесь, в самом сердце джунглей, посреди неумолчной суеты и вечного малярийного сумрака – неожиданное царство солнечного света и безмолвия, Затерянный Город. Пирамиды красного и белого гипса. Линии ступеней, улочек и внутренних двориков ровные, будто нарисованные по линейке. А то и ровнее. Для города, внезапно возникающего из ничего – довольно впечатляющая архитектура. Да ещё каменные правители и божества повсюду… Сюда-то и направляется наш герой, неустрашимый Испанский Иезуит. О, его не перепутать ни с кем. Разве что многодневная щетина на загорелом, с оливковым оттенком лице отличает его от прочих испанских священников. Да выражение глаз - хитрое, будто он вот-вот подмигнёт вам, - скорее редкость для мастеров Святой Инквизиции. Но в остальном – настоящий иезуит: маленькие, тёмные, как изюминки, глазки, чёрная ряса, грубые ботинки. Распятие, конечно же. Можно было бы назвать его коротышкой, но мы скажем деликатнее: «компактного сложения». Иезуит осторожно выбирается из зарослей и изумлённо замирает при виде Затерянного Города. Опомнившись, он выуживает откуда-то из складок рясы квадратиком сложенный кусок пергамента, расправляет его и внимательно изучает сложное переплетение красных и синих чернильных линий. Похоже, сориентировался. Решительно направляется к городской стене, с которой скалятся угрюмые гипсовые монстры. Даже вездесущие лианы и орхидеи, и те предпочитают держаться на почтительном расстоянии от этих страшилищ, но нашего героя так просто не остановить. Он уверенно пробирается вдоль стены дальше: десять метров, двадцать, тридцать – и вот он уже у Ворот Ягуара. Сооружение впечатляет: красная гипсовая громадина-башня, наверху, на перемычке из зелёного камня – барельеф: два ягуара с позолоченными глазами и когтями яростно грызутся, поднявшись в пылу борьбы на задние лапы. И это ещё не всё! Здесь нет и намёка на ворота, никаких там заржавевших решёток – не так всё просто! Вместо них проход в сказочный город заполняет сплошной сверкающий поток бледно-голубого света. А если у вас действительно острый слух (надо ли говорить, что у Испанского Иезуита именно такой!), вы можете услышать, что это голубое сияние к тому же едва заметно гудит и потрескивает. А что это за отвратительные маленькие кучки на земле вокруг ворот? Сотни поджаренных жуков, одна или две почерневшие птички и - о, чёрт! – лучше и не думать, кем было раньше это сморщенное обугленное существо, что касается теперь голубого сияния чёрным костяным пальцем! Не исключено, впрочем, что это всего лишь дохлая обезьяна… Иезуит внимательно разглядывает пиктограммы, сплошь покрывающие стены прохода снаружи. И вскоре находит то, что искал: крошечную чёрную щель у клюва древнего божества в обличии попугая. Божество не то обезглавливает узника, не то оплодотворяет соцветия банана – зависит о вашей осведомлённости в области пиктографии. Рассмотрев его поближе, святой отец лезет в маленький кожаный мешочек, подвешенный на поясе, и достаёт артефакт – золотой ключ странной и совсем не характерной для ключа формы. Где наш герой добыл этот ключик? Возможно, он случайно наткнулся на легенду о нём, листая давно забытые тома, мирно плесневеющие в библиотеках Эскориала? Или годами искал его следы по всему Новому Свету, пробираясь заброшенными тропами сквозь необычайные опасности? Честно говоря, теряюсь в догадках, как и вы. Затаив дыхание, Иезуит вставляет ключик в щель. В ту же секунду раздаётся пронзительный резкий звук - вторжение не осталось незамеченным. Наш герой понимает, что кто-то по ту сторону ворот предупреждён. А может, и не один «кто-то». Поток голубого света как будто спотыкается и на мгновение гаснет. И смельчак не упускает свой шанс: одним прыжком он пересекает пространство ворот, – какая неожиданная резвость для того, кто носит длинную рясу! Не успел он приземлиться на мозаичный пол, как сияние за его спиной вновь оживает так же внезапно, как и погасло, и москит, рискнувший было повторить путь Испанского Иезуита, встречает ужасную (я, правда, не стал бы называть её безвременной) смерть в фонтане искр. Испанский же Иезуит вздыхает с облегчением - ему удалось-таки проникнуть в Затерянный Город. Вскоре, миновав множество устрашающе-загадочных, но геометрически безупречных строений, святой отец обнаруживает затенённый внутренний дворик, где плещется фонтан. Вокруг - каменные столы и скамьи. Он опускается на одну из них, на столе перед ним – плотный лист пергамента. Иезуит наклоняется и с интересом рассматривает творение неизвестного каллиграфа, как вдруг внезапно пространство арки пересекает какая-то тень. Наш герой поднимает глаза и прямо перед собой видит Древнего Майя. Как он догадался? О, вы бы тоже узнали этого парня без проблем. Головной убор из перьев, подобие юбки из шкуры ягуара, блестящие, как шёлк, чёрные волосы, остриженные кружком. Орлиный нос, высокие скулы. Смотрит уныло и презрительно одновременно, как и подобает жителю давно исчезнувшей империи. Да, похоже, Испанскому Иезуиту пришёл конец. А вот и нет! Древний Майя сгибается в поклоне, так, что зелёные перья резко падают вперёд, и почтительно осведомляется: - Чем я могу служить Сыну Небес? Иезуит уже снова разглядывает пергамент: - Ну, полагаю, хорошая «маргарита» была бы кстати. Со льдом и солью, о’кей? И сделай две, я тут жду кое-кого. - О’кей, - отвечает Древний Майя и удаляется бесшумно, как и появился. Чёрт, как я люблю такие моменты! Воистину прекрасное зрелище - иллюзия и реальность сталкиваются, наконец, чтобы уничтожить друг друга! Наблюдай кто со стороны – точно будет в шоке или подумает, что это розыгрыш, спектакль. Думаешь, почему я до сих пор на этой службе, год за годом, одно паршивое задание за другим, и выполняй, как знаешь, никто и не подумает хоть что-то подсказать? Да потому что такой вот абсурд в финале – единственное, что доставляет мне удовольствие. Да, собственно, у меня и выбора-то нет.