Кейдж Бейкер. Небесный койот Год 1699 от Рождества Христова. Место действия – Южная Америка: непроходимые джунгли, полумрак зелени, косые лучи солнечного света, насыщенный аромат перестойного леса. Крадущиеся ягуары. Цветущие орхидеи. Непрерывное щебетание птах и крики обезьян создают шумовой фон. Здесь, посреди джунглей, расположен Потерянный Город: удивительно солнечные и тихие земли посреди всего этого малярийного сумрака. Пирамиды, декорированные красной и белой штукатуркой. Лестницы, дворы, аллеи, – прямые как стрела. Прямее. Впечатляющая архитектура в самой глуши. Повсюду – фигуры богов и королей. И здесь находится наш герой – бесстрашный испанский иезуит. Его ни с кем нельзя спутать. У него маленькие черные глаза-изюминки испанских священников, но с особым блеском во взгляде, который обычно отсутствует у инквизиторов. На нем черная ряса, ботинки, распятие. Он низкий, или, лучше сказать, «плотного телосложения», кожа смуглая. Нуждается в бритье. Испанский иезуит осторожно движется сквозь заросли джунглей, его хитрые глазенки расширяются, когда он замечает Потерянный город. Он достает из-под одежд сложенный прямоугольником пергамент, и открывает его, чтобы свериться с замысловатой схемой, написанной красными и синими чернилами. Наконец сориентировавшись, он быстро направляется к стене, украшенной изображениями злых чудищ. Кажется, что устрашающая ярость, исходящая от них, заставляет лианы и орхидеи сторониться монстров. Иезуит продвигается дальше: десять, двадцать, тридцать метров... И вот он, наконец, достиг ворот Ягуара. Здесь возвышался роскошный красный мегалит, увенчанный перемычкой из зеленого камня, на барельефе которой выгравированы два ягуара в угрожающей стойке, готовые броситься в бой. Глаза и когти ягуаров инкрустированы золотом. Мало того – на пути нет ни ворот, ни ржавой железной решетки – ничего подобного! Вместо этого – волна приглушенного голубого сияния, немного скрывающая вид прекрасного города вдали. Обладая тонким слухом (а наш испанский иезуит, несомненно, им обладает), можно было расслышать, что голубое сияние тихо гудело, потрескивало и жужжало. Ну ка, что это за тошнотворные кучки вокруг подножия ворот? Много спекшихся насекомых, пара поджаренных птиц, и, (черт!) испанский иезуит даже думать не хочет о том почерневшем искореженном предмете, тянущемуся костьми, некогда очевидно представлявшими из себя руку, в сторону голубого света. Хотя, возможно, это просто мертвая обезьяна. Вглядываясь в пиктографические знаки, поднимающиеся по одной из сторон ворот, иезуит находит то, что искал: маленькую черную щель на лице божества с головой попугая, которое либо обезглавливает заключенного, либо удобряет банановую пальму, в зависимости от уровня твоего знания пиктограмм. Посмотрев на нее поближе, испанский иезуит лезет в маленький кожаный мешочек, висящий на ремне, и достает артефакт - золотой ключ странного дизайна, вовсе не похожий на ключ. Откуда у испанского иезуита такой ключ? Узнал ли он о его легендарном существовании из давно забытой книги, тлеющей в библиотеках Эскориала? Проследил ли его местонахождение по всему Новому Свету, встречая на своем, долгом и веками сокрытом, пути немыслимые опасности? Твоя догадка не лучше моей. Задержав дыхание, испанский иезуит вставляет ключ в отверстие в клюве бога-попугая. Сразу же раздается пронзительный резкий шум, и испанский иезуит понимает без лишних слов, что кого-то предупредили о его присутствии в этом месте. А может даже многих. Голубой свет слабеет и на секунду выключается. Воспользовавшись предоставившейся возможностью, испанский иезуит прыгает через ворота, двигаясь поразительно быстро для человека в длинной рясе. Едва он успел приземлиться на мостовую, как голубой свет снова засиял, и комар, пытавшийся последовать за испанским иезуитом, встречается с ужасной, хоть и не преждевременной, смертью во вспышке искр. Испанский иезуит вздыхает с облегчением. Он получил доступ в Потерянный город. Пробираясь сквозь внушающие страх многочисленные загадочные геометрические фигуры, испанский иезуит выходит в тенистый двор, где бьет фонтан. Здесь и там стоят столы и стулья, высеченные из камня. Иезуит садится. На столе покоится жесткий лист исписанного пергамента. Испанский иезуит наклоняется вперед, с интересом его разглядывая. В проходе под аркой появляется тень – подняв глаза испанский иезуит увидел древнего майа. Он из тех, кого узнаешь мгновенно. Головной убор из перьев, юбка из шкуры ягуара, блестящий черный боб. Кривой нос и высокие скулы. Грустное и насмешливое выражение лица, присущее народу исчезнувшей империи. Испанскому иезуиту пришел конец? Нет, потому что древний майа кланяется так, что плюмаж, украшающий его голову, скручивается и выдается вперед. Затем он спрашивает: «Чем могу служить сыну небес?». Взор испанского иезуита падает на пергамент: «Не отказался бы от Маргариты Гранде. Со льдом и солью, пожалуйста. Две. Я жду друга». «Конечно», - отвечает древний майа и молча ускользает прочь. Боже, как я люблю такие моменты! Я наслаждаюсь, видя, как иллюзия мощно контрастирует с реальностью. Представляю себе шок воображаемого зрителя, который, должно быть, думает, что принял участие в акте британской комедии. Знаешь, как смог я выжить на этой работе - год за годом, одно паршивое дело за другим, без какой либо психологической помощи? Все потому, что я остро чувствую нелепость. И потому, что у меня нет выбора.