1699 год нашей эры, Южная Америка: густые дебри, отбрасывающие зеленые тени, косые лучи солнечного света, стойкий насыщенный запах перестоя. Ягуары ищут добычу. Цветут орхидеи. А на заднем плане, создавая фоновую музыку, птички и обезьянки беспрестанно поют свои птичьи и обезьяньи песенки. Именно здесь, в самом сердце джунглей, расположен Затерянный Город: внезапные акры солнечного света и тишины в центре всего этого малярийного сумрака. Бело-красные пирамиды. Лестницы, дворы и проспекты прямы как стрелы. Нет, даже прямее. Действительно впечатляющая архитектура, будто бы появившаяся из ниоткуда. Боги и правители выгравированы здесь повсюду. Здесь же мы видим бесстрашного испанца-иезуита, нашего героя. Такого ни с кем не спутаешь. У него маленькие черные глаза-изюминки, как и подобает испанскому священнику, но есть в них какой-то огонек, которого обычно так не хватает знатокам Инквизиции. На нем черное одеяние, ботинки и распятие; он маленький – ну, вернее сказать, «компактно сложен», - и у него оливковый цвет лица. Нуждается в бритье. Он осторожно пробирается через джунгли, и его маленькие хитрые глазки расширяются по мере того, как он начинает замечать Затерянный Город. Откуда-то из-под робы он вытаскивает сложенный вчетверо кусок мятой овчины, и разворачивает его, внимательно изучая сложный рисунок, выполненный красными и синими чернилами. Он пытается сориентироваться, после чего быстро следует к стене, украшенной мрачными гипсовыми чудищами, неистовая ярость которых заставляет даже лианы и орхидеи держаться на расстоянии. Он проходит по всему периметру, затем отсчитывает 10 шагов, 20, 30, и, наконец, он у Ягуаровых ворот. Это величественный мегалит, нечто из красного гипса, увенчанное притолокой из зеленого камня. На этой притолоке в барельефе выгравированы два ягуара, стоящие на задних лапах в боевых позах, их глаза и когти покрыты золотом. Более того: в действительности здесь нет никаких ворот, никаких ржавых железных прутьев, нет. Вместо этого здесь мерцает массивная волна бледно-синего света, слегка загораживающая вид сказочного города по ту сторону ворот. Если у вас хороший слух (а у испанца-иезуита он точно хорош), вы наверняка сможете уловить легкое жужжание, потрескивание и гудение этого синего света. А что за гадость валяется в маленьких противных кучках у основания ворот? Множество поджаренных жуков, одна-две жареных птицы и – Боже, испанец-иезуит не хочет даже представлять, что это за черная вывернутая штука лежит неподалеку с протянутой к синему свету скелетной костью руки. Хотя, может, это всего лишь дохлая обезьянка… Пристально вглядевшись в пиктографическую надпись с одной стороны входа, иезуит находит то, что искал: крошечную черную щель в лике попугаеподобного божества, который изображен то ли отрубающим голову заключенному, то ли удобряющим банановое дерево – зависит от ваших пиктографических познаний. После внимательного изучения этого божества иезуит тянется к маленькому кожаному мешочку на поясе, из которого он вытаскивает настоящий артефакт – золотой ключ странной и непохожей на ключ формы. Где мог испанец-иезуит достать такой ключ? Он что, прочитал о его якобы существовании в какой-то древней книге, пылящейся в библиотеках Эскориала? Он что, выследил его местонахождение, исколеся весь Новый Свет, следуя засекреченным путем через чудовищные опасности? Гадать можно сколько угодно. Задержав дыхание, он вставляет ключ в щель в клюве бога-попугая. Иезуит сразу же слышит высокий пронзительный звук и понимает без объяснений, что кто-то по ту сторону ворот был предупрежден о его визите. Может быть, даже несколько человек. Синий свет мигает и на какое-то мгновение исчезает. Улучив момент, испанец энергично перепрыгивает через ворота, двигаясь заметно быстрее, чем подобает человеку в долгополой рясе. Как только он достигает тротуара на другой стороне, синий свет неожиданно включается, и комара, пытавшегося пролететь вслед за иезуитом через ворота, ожидает ужасная, хотя и не несвоевременная, смерть в синих искрах. Испанец вздыхает с облегчением. Он сумел попасть в Затерянный Город. Проходя мимо ужасающе огромного здания загадочной постройки, он видит затененный дворик с фонтаном. Здесь стоят столы и сидения, вырезанные из камня. Он садится. На столе перед ним лежит жесткий листок исписанного каллиграфическим почерком пергамента. Он наклоняется вперед и с интересом вглядывается в него. В проходе под аркой мелькает тень, испанец поднимает голову и встречается лицом к лицу с древним индейцем майя. Такого парня, опять же, узнаешь сразу. Головной убор из перьев, юбка из кожи ягуара, пучок шелковистых черных волос. Крючковатый нос и высокие скулы. Угрюмое, презрительное выражение лица, как и подобает члену давно исчезнувшей империи. Неужели таков будет конец испанца-иезуита? Едва ли, потому что древний майя кланяется так, что зеленые перья на его голове вьются и подпрыгивают. Он осведомляется: - Чем я могу служить Сыну Небес? Иезуит смотрит на пергамент. - Так-так, принесите большую «Маргариту». Со льдом и с солью, пожалуйста. Да, и сделайте две порции. Мой друг появится с минуты на минуту. - Хорошо, - отвечает древний майя и бесшумно удаляется. Боже, как я люблю такие мгновения! Я испытываю настоящее удовольствие, наблюдая, как резко иллюзия контрастирует с реальностью. Я представляю себе шок воображаемого зрителя, который должен был бы почувствовать себя, по крайней мере, на премьере в британском комедийном театре. И знаете, почему я до сих пор жив при такой-то работе, выполняя одно вшивое задание за другим без каких бы то ни было подсказок? Да потому что я очень тонко чувствую курьёзные ситуации. А еще, потому что у меня нет выбора.