Кейдж Бейкер НЕБЕСНЫЙ КОЙОТ Год 1699 новой эры, место действия Южная Америка: глубокие джунгли, тенистая зелень, косые полосы солнечного цвета, темный густой переспелый запах. Рыщут ягуары. Цветут орхидеи. Нескончаемый птичий щебет и крики обезьян. И вдруг посреди джунглей – затерянный город: распахнулся солнечный простор, и тишина малярийной тоски. Бело-красные оштукатуренные пирамиды. Ступени, дворики и проспекты, ровные, как ребра игральной кости. Еще ровней. Поистине удивительная архитектура, возникшая ниоткуда. Всюду – резные боги и цари. А вот и наш герой, неустрашимый Испанский Иезуит – его ни с кем не спутаешь. Черные изюминки глаз испанских священников, но с неожиданным для слуги инквизиции блеском. Черная сутана, сапоги и крест; коротышка – ну, скажем, «плотного сложения» – со смуглым лицом. И не мешало бы ему побриться. Он осторожно пробирается сквозь джунгли, а хитрые глазки вдруг круглеют при виде Потерянного Города. Откуда-то из сутаны он достает квадратик пергамента, разворачивает и углубляется в изучение замысловатого узора красных и синих чернильных линий. Вот он, кажется, определил, куда ему идти, и направляется к стене ощерившихся гипсовых чудищ, чей бешеный гнев не даст посягнуть на них даже лианам с орхидеями. Он движется по периметру: десять метров, двадцать, тридцать и, наконец, подходит к Вратам Ягуара. Эти врата – взметнувшийся ввысь величественный мегалит из красной штукатурки с зеленой каменной перемычкой наверху, на которой барельефы двух ягуаров с позолоченными глазами и когтями. Они встали на дыбы: миг – и бросятся друг на друга. И вот еще: в этом проеме нет ворот, нет никаких ржавых железных балок, ничего такого. В них переливается сплошной волной голубоватый свет, а за легкой дымкой проглядывает сказочный город. И если природа одарила вас тонким слухом (в этом она испанским инквизиторам не отказала), вы уловите чуть слышное гудение, потрескивание и жужжание голубого света. А что это за мерзкие кучки под воротами? Масса обугленных мошек и пара обгорелых птиц. Вот тебе на! Испанский Иезуит вроде и не заметил почерневшего скорченного уродца, выставившего к небу скелет лапы. Впрочем, это, кажется, просто мертвая обезьянка. Он всматривается в пиктографическую надпись по одну сторону ворот и, наконец, находит в ней то, что искал: крохотную черную щель на клюве бога-попугая, то ли отрывающего пленнику голову, то ли опыляющего банановый куст – смотря по вашему разумению пиктографической премудрости. Внимательно осмотрев щель, иезуит лезет в кожаный кошель у себя на поясе и вытаскивает оттуда артефакт: золотой ключик странной, совсем не подобающей ключу формы. Откуда этот сказочный ключ у Испанского Иезуита? Может вычитал о нем в забытой заплесневелой книге одной из библиотек Эскориала? Или отыскал уже в Новом Свете, когда пробирался глухими тропами, сторонясь немыслимых опасностей? Я об этом знаю не больше вас. Затаив дыхание, он вставляет ключ в прорезь попугайного клюва божества. Вдруг все оглашает пронзительный свист, и Иезуиту не надо объяснять, что о его присутствии кто-то здесь уже предупрежден, и, может быть, этот «кто-то» не один. На мгновенье голубой свет вздрагивает и тускнеет, а Иезуит проскакивает в ворота весьма шустро для человека в сутане. Не успевает он встать на ноги за завесой, как голубой свет вновь обретает свою силу, и ринувшегося за священником москита постигает в треске искорок страшная, хоть и небезвременная смерть. Испанский Иезуит облегченно вздыхает: ну, вот он и в Потерянном Городе. Он уже пробрался по таинственным нагромождениям геометрически правильных глыб и стоит посреди тенистого дворика с плещущим фонтаном. Там вытесаны в камне столы и сидения. Он присаживается. На столе жесткий лист каллиграфически исписанного пергамента. Иезуит согнулся и с интересом всматривается в него. За аркой мелькнула тень, он поднял глаза и увидел древнего майца. Майца-пажа узнаёшь с первого взгляда. На нем юбка-килт из шкуры ягуара и перья на голове. Шелковисто-черный ежик волос, нос крючком, высокие скулы и грустно-надменный вид жителя давно сгинувшей империи. Значит, конец Испанскому Иезуиту? Ничуть не бывало. Древний майец падает ниц встряхнув завитками зеленых перьев и спрашивает: – Чем могу я услужить Сыну Небес? Иезуит смотрит на пергамент. – Услужи мне Маргаритой Гранде – это в самый раз. Только чтоб во льду с солью, понял? И два бокала – я жду друга. – Да, господин, – отплывает древний майец, не проронив больше ни слова. Знаете, я очень люблю такие мгновения: занятно наблюдать столкновение лоб в лоб иллюзии с реальностью. Какое потрясение должен был испытать воображаемый зритель, вдруг очутившись среди героев английской комедии! Вы знаете, почему я держусь за эту работу год за годом, не получая ни от кого никакой подсказки, а выполнив одно мерзкое задание, хватаюсь за другое не лучше? Потому что во мне так остро ощущение несуразности. И потому что выбора у меня нет, тоже.