Кейдж Бейкер. «Небесный койот» (Цикл «Компания»). 1699 год, Южная Америка: дремучие джунгли, зеленые тени, косые лучи солнечного света, душный знойный запах перезревших плодов. Ягуары на охоте. Орхидеи в полном цвету. Из глубины леса доносится щебет птиц и тихие вскрики обезьян. В сердце джунглей вознесся вверх Затерянный город: внезапно в малярийной темноте появились залитые светом и молчанием акры. Пирамиды, покрытые красной и белой штукатуркой. Лестницы, дворы и широкие улицы, прямые, как дорога к смерти. И даже прямее. Потрясающая архитектура на краю света. Этот город украшали короли и боги. А вот и наш герой ― бесстрашный иезуит-испанец. Его ни с кем не перепутаешь. Глаза похожи на маленькие черные изюминки, как у всех испанских священников, но они ярко горят, что делает его непохожим на светочей Инквизиции. На нем надета черная ряса, ботинки, крест; он невысок ростом ― или, лучше сказать, коренаст, ― а кожа его лица отливает оливковым цветом. Ему не помешало бы побриться. Он осторожно идет по джунглям, и по мере того, как перед ним предстает Затерянный город, его красивые глаза становятся все шире и шире. Он достает из складок рясы сложенный квадратом пергамент, раскрывает его, чтобы изучить сложный рисунок, исполненный синими и красными чернилами. Похоже, ему удалось найти дорогу, и он быстро подходит к стене, украшенной изображениями зловещих чудищ из гипса, которые выглядят настолько ужасно и свирепо, что даже лианы и орхидеи не решаются за них зацепиться. Затем он идет вдоль внешней границы строения: десять метров, двадцать метров, и, наконец, подходит к Воротам Ягуара. Это грандиозное сооружение выполнено из красного гипса; его увенчали зеленой каменной перемычкой, на которой вырезан барельеф в виде двух ягуаров; они встали на задние лапы и, ощерившись, приготовились к бою; их глаза и когти покрыты золотом. И это еще не все: эту дорогу не преграждают настоящие ворота, там нет ржавых засовов, о нет. Вместо них путник видит густую волну тусклых синих искр, которая частично скрывает сказочный город вдали. Если у вас хороший слух (как у нашего испанского иезуита), вы почувствуете тихое гудение, потрескивание, жужжание, издаваемое синим светом. А что это за отвратительные кучки у основания ворот? Множество сгоревших жучков, пара птиц и ― о Боже! ― испанский монах боится даже подумать о том, чей это почерневший, скорчившийся труп, протянувший к синему свету костлявую длань, лежит поодаль. Хотя, наверное, это всего лишь мертвая обезьяна. Иезуит стал разглядывать детали пиктографической надписи на одной из сторон ворот, пока не нашел то, что искал: крошечную черную щель на лице похожего на попугая божка, который то ли обезглавливал пленника, то ли удобрял банановое дерево (понимание зависит от ваших познаний в пиктограммах). Внимательно вглядевшись в изображение, монах полез в небольшой черный мешочек, висевший у него на поясе. Он достал оттуда ценный предмет ― золотой ключ причудливой формы, вовсе не похожий на ключ. Где он его взял? Может, он прочитал легенду о нем в одном из давно позабытых томов, гниющих в библиотеках Эскуриала? Или выследил его местонахождение в Новом Свете, пройдя по заброшенной дороге, где его поджидали несказанные опасности? Я знаю об этом столько же, сколько и вы. Затаив дыхание, монах вложил ключ в отверстие в клюв бога-попугая. Тут раздался пронзительный воющий звук, и испанский иезуит сразу, хотя никто не говорил ему об этом, понял, что этим он пробудил кого-то к жизни. А может, этот кто-то был не один. Синий свет дрогнул и на секунду померк. Монах, не теряя времени, прыгнул за ворота. Он двигался очень быстро, учитывая, что на нем была надета длинная ряса. Как только он приземлился на землю за воротами, как синий свет вспыхнул снова, и комар, который осмелился последовать за ним, встретил ужасную, хоть и не безвременную смерть в снопе искр. Монах с облегчением вздохнул. Ему удалось войти в Затерянный город. Прокладывая путь через великолепное нагромождение причудливых строений, он подошел к тенистому дворику, в котором журчал фонтан. Там были вырезанные из камня стол и кресла. Он сел. На столе лежал жесткий кусок пергамента, покрытый каллиграфическими письменами. Монах с интересом наклонился, чтобы рассмотреть его. В арочном проходе появилась тень, и, подняв голову, он увидел Древнего майя. И вновь, такого человека невозможно не узнать. Головной убор из перьев, подстриженные до плеч черные шелковистые волосы, густая челка. Крючковатый нос и высокие скулы. Печальное и насмешливое выражение лица, вполне подобающее жителю давно исчезнувшей империи. Неужели испанскому иезуиту пришел конец? Но нет; Древний майя поклонился ему, так что зеленые перья на его уборе всколыхнулись и подпрыгнули, после чего спросил: ― Чем я могу служить Сыну Неба? Иезуит взглянул на пергамент. ― Пожалуй, «Маргарита Гранд» звучит неплохо. Со льдом и солью, хорошо? Сделайте два коктейля. Я жду друга. ― Разумеется, ― ответил Древний майя и молча ускользнул. Ох, как мне нравятся такие моменты! Я получаю наслаждение, когда иллюзия входит в острое противоречие с реальностью. Представляю, как шокирован воображаемый зритель, который, должно быть, думает, что попал в британский комедийный скетч! Знаете, как мне удалось выжить, выполняя эту работу год за годом, одно паршивое задание за другим, не получая ни от кого совета? Все потому, что я высоко ценю все смешное. А еще потому, что у меня нет выбора.